И все это исчезло. Рассыпалось в пыль из-за его дурацкого благородства.
Она схватила телефон. Пальцы дрожали, не попадая по иконкам.
— Ты кому звонишь? — напрягся Саша.
— Твоей мамочке! Это она тебя надоумила, старая лиса!
Сама, небось, плакалась: «Ой, сынок, как же я одна, ой, не бросай меня».
— Не смей, — Саша вскочил, пытаясь вырвать телефон, но Ольга увернулась, метнулась в спальню, заперлась там и нажала вызов.
Гудки шли долго, но трубку все-таки сняли.
— Нина Алексеевна, это Ольга! — рявкнула невестка в трубку. — Вы довольны?
— Оля? — в голосе свекрови послышалось искреннее удивление. — Что случилось?
Поздно уже… Что-то с детьми?!
— При чем тут дети?! — Ольга задыхалась от ярости. — Вы прекрасно знаете, что случилось!
Саша отказался от наследства! Вы его заставили? Надавили на жалость, да?
— Оля, ты что такое говоришь… — голос свекрови дрогнул. — Никто никого не заставлял.
Саша сам пришел. Мы поговорили… Это решение сына.
— Решение сына! — передразнила Ольга язвительно. — А то, что у сына семья, дети, ипотека — это вас не волнует?
Вам одной в двух комнатах не жирно будет?
А машина? Анатолий Петрович её только год назад взял за два миллиона!
Вы что, таксовать на ней будете?
— Оля, — произнесла Нина Алексеевна. — Эта машина — мечта моего Толи. Он о ней грезил пять лет. Я не могу её продать. Пока не могу.
Это… это как кусок его души. А квартира… Мы вдвоем на нее зарабатывали. Если я ее продам, куда я пойду?
— На помойку идите, жа..ба жадная, — взревела Ольга. — Вам там самое место.
Оля бросила трубку, выползла из спальни.
В этот момент из кухни вышел Саша — он был уже в куртке, с рюкзаком за плечами.
— К маме, — коротко бросил он. — Не могу я тебя сейчас видеть. И слышать не могу.
— Ах, к маме! — Ольга истерично рассмеялась. — Ну конечно! Под юбку прятаться!
Беги-беги! Она тебе там пирожков напечет, в наследной квартирке! А ипотеку кто платить будет? Я одна?
Саша остановился у двери, взялся за ручку.
— Ипотеку я буду платить. Половину.
А ты… Оль, ты перешла черту. Я терпел твои наезды и твою вечную жадность много лет.
Но звонить матери, которая мужа шесть месяцев назад похоронила, и орать про деньги…
— Низко — это оставить своих детей с голой пятой точкой! — крикнула она ему в спину. — Я о семье думаю! О нас!
— Нет у нас семьи, — глухо сказал Саша. — Давно уже нет. Я подаю на развод.
Саша ушел. Когда за ним захлопнулась дверь, Оля скривилась.
— Развод? Ну и ва..ли…
