— Ты что, совсем с ума сошла?! Я же тебе ясно сказал — квартира продаётся, и точка! — Андрей ударил кулаком по столу так, что задрожали чашки.
Марина вздрогнула, но взгляд не отвела. В груди всё сжималось от боли и обиды, но она знала — отступать нельзя. Не сейчас, когда речь шла о единственном, что у неё осталось от бабушки.
— Это моя квартира, Андрей. Бабушка оставила её мне, а не тебе и не твоей маме! — голос срывался, но Марина продолжала стоять на своём.
Свекровь, Галина Петровна, сидела в углу дивана с видом оскорблённой добродетели. Её губы были поджаты в тонкую линию неодобрения, а в глазах плясали злые огоньки.
— Маринка права не понимает семейных ценностей, — процедила она сквозь зубы. — В нормальных семьях всё общее. А она, видите ли, собственницей себя возомнила!
Марина повернулась к свекрови. Сколько лет она терпела её колкости, намёки и откровенное хамство? Пять? Шесть? С самого начала их брака Галина Петровна дала понять — невестка ей не по душе. Слишком самостоятельная, слишком образованная, слишком… не такая, какую она хотела видеть рядом со своим драгоценным сыночком.
— Галина Петровна, при всём уважении, это не ваше дело, — Марина старалась говорить спокойно, хотя внутри всё кипело. — Квартира записана на меня, и я не собираюсь её продавать.
— Ах, не моё дело? — свекровь вскочила с дивана с неожиданной для её возраста прытью. — Это мой сын будет выплачивать кредит за вашу прихоть! Мой сын будет горбатиться, чтобы вы могли жить в трёхкомнатной квартире в центре!
— Мама права, — Андрей встал рядом с матерью, и Марина с горечью отметила, как они похожи в этот момент. Одинаковое выражение лица, одинаковая поза. Мать и сын против неё. Как всегда. — Нам не нужна такая большая квартира. Продадим твою бабушкину, погасим ипотеку за нашу двушку, и ещё останется. Можно будет машину новую купить, съездить отдохнуть нормально.
— Или мне ремонт сделать, — вставила Галина Петровна. — У меня кухня совсем обветшала, а сын должен сначала о матери подумать, а потом уже о жене. Я его родила, растила, ночей не спала!
Марина смотрела на них и не могла поверить. Неужели это происходит на самом деле? Неужели муж, человек, которого она любила, с которым прожила шесть лет, всерьёз предлагает продать единственную память о бабушке ради новой машины и ремонта на кухне у свекрови?
— Бабушка умерла всего три месяца назад, — голос Марины дрогнул. — Она всю жизнь копила на эту квартиру, откладывала с пенсии, отказывала себе во всём. И оставила её мне, потому что знала — я сохраню. А вы… вы даже дождаться не можете! Она ещё и года в могиле не лежит!
— Ой, не надо тут слёзы лить! — Галина Петровна махнула рукой. — Умерла и умерла, все там будем. Зачем мёртвым квартиры? Живым нужнее! А ты, Маринка, всегда была жадная. Помню, как ты на свадьбе своей считала, кто сколько подарил. Прямо записывала в блокнотик!
— Я записывала, чтобы потом поблагодарить каждого лично! — возмутилась Марина. — И вообще, при чём тут свадьба?
— А при том! — свекровь ткнула в неё пальцем. — Характер твой показывает! Жадная ты, вот что! И сына моего не любишь, раз не хочешь ему помочь!
Андрей кивнул, поддерживая мать.
— Мам права, Марин. Если бы ты меня любила, ты бы не упрямилась. Подумай сама — зачем нам три комнаты? Детей у нас всё равно нет…
Эти слова ударили больнее пощёчины. Марина побледнела. Детей у них не было не по её вине — врачи два года назад поставили диагноз Андрею. Но он запретил ей говорить об этом его матери, и теперь Галина Петровна при каждом удобном случае намекала на то, что Марина «неполноценная».
— Во-от! — подхватила свекровь. — Детей нет, а квартира огромная! Для кого держать будете? А мне в моей однушке тесно. Может, лучше мне её отдать? Я там хоть внуков дождусь от другой невестки!
— Какой ещё другой невестки? — Марина перевела ошарашенный взгляд с свекрови на мужа. Андрей покраснел и отвёл глаза.
— Мама просто так сказала…
— Ничего я просто так не говорю! — Галина Петровна гордо вскинула подбородок. — Лидочка, дочка моей подруги, до сих пор не замужем. Красавица, умница, готовит как богиня! И детей любит! Вот это была бы невестка! А не вот это вот…
Она обвела Марину презрительным взглядом, и та почувствовала, как внутри что-то окончательно надломилось. Шесть лет. Шесть лет она терпела придирки, упрёки, сравнения с какими-то мифическими идеальными девушками. Шесть лет пыталась угодить, понравиться, стать «хорошей невесткой». И всё зря.
— Знаете что? — Марина выпрямилась, глядя то на мужа, то на свекровь. — Я всё поняла. Вам не квартира нужна. Вам нужно меня сломать. Показать, кто тут главный. Что ж, не выйдет!
— Марина, не истери! — Андрей попытался взять её за руку, но она отдёрнулась.
— Я не истерю, я говорю правду! Твоя мать с первого дня меня ненавидит, а ты… ты всегда выбираешь её сторону! Всегда! Помнишь, как она заявилась к нам без предупреждения в два часа ночи, потому что ей приснился плохой сон? И ты меня выгнал спать на диван, чтобы мамочка могла лечь в нашу кровать!
