— Это было один раз! И у неё правда было плохо с сердцем!
— У неё всегда плохо с сердцем, когда ей что-то нужно от тебя! — Марина уже не сдерживалась. Годы молчания прорвались, как плотина. — А помнишь, как она приходила каждый вечер на ужин, критиковала мою готовку, а потом ты ездил ей покупать еду в ресторане, потому что «мамочка не может есть эту гадость»?
— Маринка совсем озверела! — всплеснула руками Галина Петровна. — Андрюша, сынок, ты видишь, какая она на самом деле? Я же говорила — не пара она тебе! Вот Лидочка…
— Хватит про вашу Лидочку! — выкрикнула Марина. — Если она такая замечательная, пусть Андрей на ней женится! А я… я больше не могу! Не буду!
В комнате повисла тишина. Андрей смотрел на жену растерянно, словно видел её впервые. Галина Петровна поджала губы ещё сильнее, превратив их в тонкую злую чёрточку.
— Что значит «не буду»? — медленно произнёс Андрей.
— А то и значит! Я не буду больше терпеть унижения от твоей матери! Не буду молчать, когда она оскорбляет меня в моём же доме! И уж точно не буду продавать бабушкину квартиру, чтобы твоя мамочка могла сделать ремонт!
— Ах, так! — Галина Петровна вскочила. — Ну и прекрасно! Уходи к своей драгоценной бабушкиной квартире! Андрюша без тебя только счастливее будет! Правда, сынок?
Марина замерла, глядя на мужа. Сейчас. Сейчас он должен был сказать хоть что-то в её защиту. Хоть слово. Хоть взгляд, который показал бы, что шесть лет совместной жизни что-то значат.
Андрей молчал. Он стоял рядом с матерью, опустив глаза, и это молчание было красноречивее любых слов.
— Ясно, — тихо сказала Марина. — Всё ясно.
Она развернулась и пошла в спальню. Руки дрожали, когда она доставала с верхней полки чемодан. Тот самый, с которым когда-то переехала к Андрею, полная надежд на счастливую семейную жизнь.
— Ты что делаешь? — Андрей появился в дверях.
— Собираю вещи. Разве не видно?
— Марин, ну не глупи! Ну поссорились и поссорились. Мама сейчас уйдёт, мы поговорим спокойно…
— Нет, — Марина сложила в чемодан несколько платьев. — Не поговорим. Знаешь почему? Потому что твоя мама никуда не уйдёт. Она всегда будет стоять между нами. Всегда будет нашёптывать тебе, какая я плохая жена. И ты всегда будешь ей верить.
— Так, Андрей. Именно так. Ты только что молчал, когда она предлагала тебе жениться на другой. Молчал! Что мне ещё нужно понимать?
Из гостиной донёсся голос свекрови:
— Андрюша, иди сюда! Не унижайся перед ней! Пусть уходит, если хочет!
Марина горько усмехнулась.
— Слышишь? Мамочка зовёт. Иди к ней. А я действительно уйду. В бабушкину квартиру. Ту самую, которую вы так хотели продать.
Но она уже защёлкнула замок чемодана. Прошла мимо мужа, не глядя на него. В гостиной Галина Петровна сидела с победным видом.
— И документы свои заберите! — крикнула она вслед. — Нечего чужим людям в доме делать!
Марина остановилась в дверях. Обернулась. Посмотрела на свекровь, потом на мужа.
— Знаете, Галина Петровна, я вам даже благодарна. Вы открыли мне глаза. Я шесть лет пыталась стать частью вашей семьи, а оказалось — я всегда была чужой. Спасибо, что показали это. И спасибо моей бабушке, что оставила мне квартиру. Теперь мне есть куда уйти от вас.
Она вышла, тихо закрыв за собой дверь. Андрей не пошёл за ней.
Квартира бабушки встретила её тишиной и запахом лаванды. Марина поставила чемодан в прихожей и прошла в гостиную. Всё было так, как при жизни бабушки — кружевные салфетки на комоде, фотографии в рамках, старый плюшевый диван с вышитыми подушками.
Марина села на диван и впервые за день позволила себе заплакать. Слёзы текли по щекам, капали на руки, но она не пыталась их остановить. Пусть. Надо выплакать всю боль, всю обиду, все несбывшиеся надежды.
Телефон зазвонил через час. Андрей. Марина не ответила. Потом ещё звонок. И ещё. На десятый раз она выключила телефон.
Следующие дни прошли как в тумане. Марина брала отгулы на работе, приводила в порядок бабушкину квартиру. Разбирала вещи, наводила чистоту, словно вместе с пылью пыталась стереть воспоминания о прошлой жизни.
На четвёртый день в дверь позвонили. Марина посмотрела в глазок — Андрей. Она не открыла.
— Марин, я знаю, что ты дома! Открой, пожалуйста! Нам нужно поговорить!
— Марина! Ну не дури! Мама уже уехала к себе. Давай поговорим нормально!
Уехала. Значит, опять будет уговаривать вернуться. А потом всё повторится снова. Галина Петровна придёт «проведать сына», останется на неделю, потом на месяц… Нет. Хватит.
— Уходи, Андрей, — сказала она через дверь. — Нам не о чем говорить.
— Как это не о чем? Мы же муж и жена!
— Марина, не говори глупостей! Из-за одной ссоры ты готова разрушить семью?
Она распахнула дверь так резко, что он отшатнулся.
— Одной ссоры? Одной?! Андрей, твоя мать унижала меня шесть лет! Шесть лет, слышишь? А ты всегда был на её стороне! Всегда! Помнишь, как она сказала, что я специально не рожаю, чтобы фигуру не портить? А ты промолчал, хотя знал правду!
