— Мама просила передать, чтобы ты подписала документы, — Максим положил папку на кухонный стол, даже не глядя на жену. — Она говорит, это для налоговой оптимизации.
Татьяна замерла с чайником в руках. В груди что-то неприятно сжалось, как всегда, когда речь заходила о свекрови и каких-то бумагах. Галина Петровна за последние полгода уже трижды приносила разные документы — то доверенность на управление счетами, то согласие на продажу дачи, то ещё что-то, связанное с переоформлением имущества.
— Какие ещё документы? — Татьяна осторожно взяла папку, стараясь не показать растущую тревогу.
— Не знаю, мам сказала — стандартные. Ты же знаешь, она в этом разбирается, работала в налоговой двадцать лет.
Татьяна открыла папку. Внутри лежало несколько листов, исписанных мелким юридическим текстом. Договор дарения. Она пробежала глазами по строчкам, и у неё перехватило дыхание. Это был договор дарения их квартиры — той самой трёхкомнатной квартиры в центре города, которую они купили три года назад на деньги от продажи квартиры её покойных родителей.
— Максим, — голос Татьяны дрогнул. — Это договор дарения нашей квартиры твоей матери.
— Ну и что? — он пожал плечами, доставая из холодильника йогурт. — Мама сказала, так надо для налогов. Потом переоформим обратно.
Татьяна посмотрела на мужа. На его спокойное, ничего не выражающее лицо. На то, как он невозмутимо ест йогурт, будто речь идёт о покупке хлеба, а не о передаче их единственного жилья.
— Максим, ты понимаешь, что если я это подпишу, квартира станет собственностью твоей матери? Полностью. И она сможет делать с ней всё, что захочет?
— Таня, ну что ты паникуешь? Это же моя мама, не чужой человек. Она плохого не посоветует.
В этот момент в дверь позвонили. Татьяна знала, кто это, ещё до того, как Максим открыл дверь. Галина Петровна входила в их квартиру как к себе домой — уверенной походкой хозяйки, окидывая взглядом каждый угол, будто проверяя, всё ли на месте.
— Ну что, подписали? — вместо приветствия спросила свекровь, проходя на кухню.
— Галина Петровна, я не буду подписывать договор дарения нашей квартиры, — твёрдо сказала Татьяна.
Свекровь остановилась. Её брови поползли вверх в притворном удивлении. Она медленно повернулась к Татьяне, и на её лице расцвела та самая улыбка — ласковая, материнская, от которой по спине всегда бежали мурашки.
— Танечка, милая, ты просто не понимаешь. Это всё для вашего же блага. Видишь ли, есть новый закон о налогах, и если квартира оформлена на молодую семью, то придётся платить огромные суммы. А на пенсионеров — льготы.
— Я работаю в бухгалтерии, Галина Петровна. Никакого такого закона нет.
Лицо свекрови на мгновение дрогнуло, но она быстро взяла себя в руки.
— Танечка, ты работаешь в маленькой фирме, откуда тебе знать о серьёзных налоговых изменениях? Я двадцать лет в налоговой отработала, у меня связи, мне информацию заранее передают.
— Мам права, — вставил Максим. — Она же специалист.
Татьяна посмотрела на мужа. Он стоял рядом с матерью, и в этот момент они были так похожи — одинаковая уверенность в своей правоте, одинаковое снисходительное выражение лица.
— Я не подпишу, — повторила Татьяна.
— Ах так? — голос свекрови стал жёстче. — Значит, ты не доверяешь своей семье? Максим, ты слышишь? Твоя жена считает, что я хочу вас обворовать!
— Таня, ты что, с ума сошла? — Максим покраснел. — Извинись перед мамой!
— За что? За то, что не хочу отдавать квартиру, купленную на деньги моих родителей?
Галина Петровна всплеснула руками.
— Вот оно что! Теперь понятно! Это «твоя» квартира! А мой сын тут кто? Приживал?
— Я этого не говорила…
— Но думала! Максим, сынок, ты видишь, как она к тебе относится? Ты для неё никто! Она тебя за человека не считает!
Максим смотрел то на мать, то на жену. Татьяна видела, как в его глазах разгорается обида, подогреваемая материнскими словами.
— Таня, если ты не доверяешь моей маме, значит, ты не доверяешь мне, — сказал он холодно.
— Максим, это не вопрос доверия. Это вопрос здравого смысла. Никто не подписывает договор дарения собственной квартиры просто так!
— Вот видишь, сынок, — Галина Петровна положила руку на плечо Максима. — Я же говорила тебе, что она меркантильная. Только о деньгах и думает. Нормальная жена доверяла бы мужу и его матери.
Татьяна почувствовала, как внутри поднимается волна гнева. Шесть лет. Шесть лет она терпела постоянные уколы, замечания, попытки влезть в их жизнь. Шесть лет улыбалась и делала вид, что не замечает манипуляций.
— Знаете что, Галина Петровна, — Татьяна выпрямилась. — Давайте начистоту. Зачем вам наша квартира?
— Как зачем? Я же объяснила — налоги…
— Нет никаких налогов. Давайте честно. Вы хотите контролировать нас через недвижимость? Или планируете продать и купить что-то для Юли?
