Саша наконец поднял голову.
— Я не буду делить квартиру при живой матери, — отчеканил он. — Это подло. Отец бы этого не понял.
— Подло — это детей своих в нищете держать! — парировала Ольга. — А мать твоя…
Нина Алексеевна женщина не бедная. У нее пенсия, у нее накопления были.
Зачем ей одной двушка? Зачем ей гараж? Она что, машину водить будет?
Или на даче одна картошку копать?
— Память! — Ольга фыркнула. — Памятью сыт не будешь, и ею за квартиру не заплатишь.
Ты просто тр..пка, Саш, ты боишься мамочку обидеть.
А то, что жену и детей обижаешь — это тебе плевать.
Саша молча встал, достал из холодильника кастрюлю с супом, плеснул в тарелку, не разогревая.
— Завтра ты идешь к нотариусу, — твердо сказала Ольга, останавливаясь перед ним. — Я узнавала, нотариальная контора на Ленина работает с девяти. Отпросишься с работы.
Саша зачерпнул ложкой холодный суп, проглотил и поморщился.
Ольга замерла. Сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в горле, быстро-быстро, как у пойманной птицы.
— Был? — переспросила она, чувствуя, как слабеют колени. — Когда?
— И… и что? Подал заявление?
Саша отложил ложку, вытер губы салфеткой и аккуратно скомкал её.
— Я написал отказ. В пользу матери.
У Ольги отнялись ноги.
— Что ты сделал? — прошептала она.
— Написал отказ, — повторил Саша ровным голосом. — От всего. От доли в квартире, от машины, от гаража. Все переходит маме. Так правильно, Оль.
В глазах у Ольги потемнело.
— Ты… ты больной!? — выдохнула она. — Ты скажи мне, Саша, ты ненормальный?! Ты хоть понимаешь, сколько это денег?
Ты одним росчерком пера спустил в унитаз наше будущее!
Ты подарил ей миллионы! Зачем?!
— Потому что это её дом! — рявкнул Саша, впервые за вечер повысив голос. — Они с отцом сорок лет там прожили!
Каждая вещь, каждая чашка ими нажита! Ты хочешь, чтобы я пришел и сказал: «Мам, давай пилить хату, мне деньги нужны»?
Чтобы я погнал её размениваться?
— Да зачем ее куда-то гнать?! — заорала Ольга, забыв про спящих детей. — Пусть живет!
Пусть продает квартиру, покупает себе комнату, и живет там, как хочет!
Или пусть квартиру себе оставит, а гараж с машиной и дачу нам отдаст!
Неизвестно, что у нее на уме! Вдруг она перед тем, как ласты склеить, все возьмет и перепишет на сестрицу твою?!
Или аф..ристам отдаст!
— Мама в своем уме. И не смей так про неё говорить.
Ольга чувствовала, как её трясет. Она чувствовала себя человеком, у которого украли выигрышный лотерейный билет.
Она уже мысленно сделала ремонт в новой квартире, уже купила детям путевки в Турцию, уже расплатилась с банком…
