Маргарита Владимировна медленно обводила взглядом гостиную, словно оценивая каждую деталь интерьера. Её невестка Алла нервно теребила край скатерти, понимая, что эта пауза не предвещает ничего хорошего.
— Значит, говоришь, наследство от бабушки получила? — свекровь наконец нарушила тишину, и в её голосе звучали нотки, которые Алла научилась распознавать за три года замужества.
— Да, мама, — тихо ответила она, стараясь не встречаться взглядом с сидящим рядом Максимом. — Бабушка оставила мне квартиру.
Максим молчал, уткнувшись в телефон. Алла знала этот его способ уходить от неприятных разговоров — делать вид, что он занят чем-то очень важным.
— Квартиру… — Маргарита Владимировна медленно покачала головой. — И когда же ты собиралась нам об этом сообщить? Или ты решила скрыть от семьи такую важную информацию?
Алла вздрогнула. Она получила известие о наследстве всего три дня назад и ещё сама не до конца осознала произошедшее. Бабушка, с которой они были очень близки, умерла два месяца назад. И вот теперь нотариус сообщил, что старушка оставила ей свою двухкомнатную квартиру в центре города. — Я не скрывала, просто хотела сначала всё оформить…
— Ах, оформить! — свекровь всплеснула руками. — Втайне от нас! Максим, ты слышишь? Твоя жена получает наследство и молчит!
Максим наконец оторвался от телефона:
— Мам, ну что ты накручиваешь? Алла же сказала — только узнала.
— Три дня назад узнала! — подхватила Маргарита Владимировна. — Три дня молчала! А мы тут все вместе ютимся в этой тесной квартирке!
Алла почувствовала, как внутри поднимается волна возмущения. «Ютимся» — это про их вполне просторную трёхкомнатную квартиру, которую они с Максимом купили в ипотеку год назад. Правда, через месяц после покупки Маргарита Владимировна заявила, что ей одиноко в своей однушке, и переехала к ним «временно, пока не найдёт что-то получше».
— Мама, у нас нормальная квартира, — попытался вступиться Максим, но без особого энтузиазма.
— Нормальная? — свекровь театрально вздохнула. — Я сплю в комнате, которую вы называете кабинетом! На раскладном диване!
Алла прикусила язык, чтобы не напомнить, что изначально это действительно был кабинет, где она работала из дома. Теперь приходилось устраиваться с ноутбуком на кухне.
— Знаешь что, Алла, — Маргарита Владимировна вдруг изменила тон на более мягкий, даже заботливый. — Я понимаю, тебе тяжело. Потерять бабушку… Но подумай — разве она хотела бы, чтобы её наследство стало причиной раздора в семье?
— Какого раздора? — не поняла Алла.
— Ну как же! Ты получаешь целую квартиру, а мы тут все вместе… Это несправедливо по отношению к Максиму. Он же твой муж! Вы должны всем делиться!
— Мы и делимся, — осторожно сказала Алла. — Просто квартира…
— Вот именно! — перебила свекровь. — Квартира — это серьёзное имущество. И правильно будет, если ты переоформишь её на вас обоих. Или… — она сделала паузу, — ещё лучше будет, если мы все вместе переедем туда! Там же две комнаты, говоришь?
Алла почувствовала, как похолодели руки. Она отлично помнила бабушкину квартиру — уютную, светлую, с большой кухней и застеклённым балконом, где старушка выращивала цветы. Бабушка всегда говорила, что оставит квартиру именно ей, Алле, потому что знала — внучка сохранит память о ней.
— Там нужен ремонт, — попыталась она выиграть время. — Серьёзный ремонт.
— Ну и что? — Маргарита Владимировна махнула рукой. — Сделаем! У меня есть знакомый прораб, недорого возьмёт. А пока ремонт — я могу там пожить, присмотреть, чтобы ничего не украли.
— Мам, — неуверенно подал голос Максим, — может, не стоит торопиться? Алла сама разберётся.
— Ах, Максим, Максим, — свекровь укоризненно покачала головой. — Ты слишком мягкий. А жена пользуется этим! Получает наследство и не спешит делиться с семьёй!
— Я не… — начала Алла, но Маргарита Владимировна уже была не остановить.
— Знаешь, что я тебе скажу? Настоящая жена не стала бы так себя вести. Настоящая жена сразу бы сказала: «Это наше общее!» А ты что? Три дня молчала, планы какие-то строила втайне!
Алла посмотрела на Максима, надеясь на поддержку, но он опять уткнулся в телефон. Она знала — он терпеть не может конфликтов с матерью. Проще промолчать, переждать, а потом, когда они останутся вдвоём, сказать: «Ты же знаешь, какая она. Не обращай внимания».
Но в этот раз Алла не могла просто промолчать. Речь шла о последней памяти о бабушке, о квартире, где она провела своё детство, где каждый угол был дорог её сердцу.
— Маргарита Владимировна, — она старалась говорить спокойно, — я понимаю вашу позицию. Но это бабушкино наследство. Она оставила его именно мне, и я хочу сначала всё обдумать.
— Обдумать? — свекровь возмущённо фыркнула. — А что тут думать? Или ты хочешь сказать, что собираешься владеть этой квартирой единолично? Не делиться с мужем?
— Я этого не говорила…
— Но думаешь! Я же вижу! — Маргарита Владимировна вскочила с дивана. — Максим, твоя жена считает тебя недостойным её наследства!
— Мам, перестань, — вяло попросил Максим. — Алла такого не говорила.
— А что она вообще говорила? — свекровь повернулась к сыну. — Три дня молчала! А теперь хочет «подумать»! О чём тут думать, если вы — семья?
Алла почувствовала, как в груди нарастает ком обиды. За три года замужества она привыкла к придиркам свекрови, к её попыткам контролировать их жизнь. Но это было уже слишком.
— Знаете что, — она встала, стараясь сохранить достоинство. — Я действительно хочу подумать. И приму решение сама. Это моё наследство от моей бабушки.
— Ах, вот как! — Маргарита Владимировна всплеснула руками. — «Моё наследство»! Слышишь, Максим? Для твоей жены ты — никто! У неё есть «её» имущество!
— Я пойду прогуляюсь, — Алла взяла сумочку. — Мне нужен воздух.
Выходя из квартиры, она слышала, как свекровь продолжает возмущаться, а Максим что-то невнятно бормочет. На улице стало легче дышать. Алла медленно шла по знакомым улицам, размышляя о произошедшем.
Она вспомнила, как познакомилась с Максимом четыре года назад. Он казался таким заботливым, внимательным. Да, она знала, что он близок с матерью, но разве это плохо? Только после свадьбы выяснилось, насколько сильно Маргарита Владимировна влияет на сына.
Сначала это были мелочи — советы, как лучше готовить борщ, какие шторы повесить в спальне, где проводить отпуск. Потом вмешательство стало серьёзнее. Свекровь высказывала мнение о работе Аллы («Зачем тебе эти переработки? Максим достаточно зарабатывает!»), о её друзьях («Эта твоя Катя какая-то легкомысленная»), даже о планах на детей («Что вы тянете? Мне уже 60, я хочу внуков!»).
И всегда, всегда Максим выбирал позицию «не раскачивать лодку». «Мама желает нам добра», «Она одинокая, ей нужно внимание», «Потерпи, она успокоится». Но Маргарита Владимировна не успокаивалась. Наоборот, с каждым месяцем её аппетиты росли.
