– Сам, – кивнул Сергей, разливая шампанское. – С нуля. Даже тесто на пельмени месил, правда, потом плюнул и купил готовые. Но всё остальное – моё.
Елена сидела рядом с мужем, положив руку ему на колено под столом. Он накрыл её ладонь своей – тёплой, чуть дрожащей от усталости.
Когда пробили куранты, все встали, подняли бокалы. Президент говорил свои слова, а Сергей смотрел на жену и думал: как же он раньше не замечал, какая она красивая, когда не бегает с кастрюлями и половыми тряпками.
– За здоровье! – крикнул кто-то.
– За хозяина! – подхватил Петя. – Сергей, ты герой!
После двенадцати начали танцевать. Дети носились по квартире с бенгальскими огнями, Даша уже спала в своей комнате, а Миша гордо рассказывал всем, как папа вчера чуть не сжёг кухню, когда забыл выключить плиту.
Где-то в третьем часу ночи, когда часть гостей уже уехала, а самые стойкие допивали чай с мандариновым тортом, Сергей вышел на балкон покурить – хотя бросил год назад, но сегодня позволил себе одну.
Елена вышла следом, накинула на плечи его пиджак.
– Ну как? – тихо спросила она, прижимаясь к нему сбоку.
– Никогда больше, – выдохнул он, глядя на заснеженный двор. – Лен, я серьёзно. Это был ад. Я думал, умру двадцать девятого, когда холодец не застывал. А когда гусь не влез в духовку… я чуть не заплакал.
Она засмеялась тихо, уткнувшись ему в плечо.
– Ещё как. Теперь я точно знаю, сколько сил ты тратишь каждый год. И как ты умудряешься ещё улыбаться при этом.
– Привычка, – пожала она плечами. – Но в этом году улыбалась искренне.
Он повернулся к ней, обнял крепко-крепко.
– Прости меня, Ленка. За все эти годы. Я был эгоистом.
– Был, – согласилась она. – Но теперь уже не будешь.
– Не буду, – пообещал он. – В следующем году – или ресторан, или каждый приносит блюдо, или мы уезжаем вчетвером куда-нибудь в тёплые страны. Но чтобы ты больше никогда одна не тащила весь этот воз.
Она поднялась на цыпочки и поцеловала его – долго, по-настоящему.
Утром первого января квартира выглядела как после хорошего корпоратива: конфетти на полу, пустые бутылки, запах елки и остывшего гуся. Сергей встал в восемь – дети уже требовали подарки, а Даша плакала.
Елена проснулась от того, что он принёс ей кофе в постель.
– С Новым годом, любимая, – сказал он, ставя чашку на тумбочку. – Сегодня я убираю, мою посуду и готовлю завтрак. А ты спишь сколько хочешь.
Она посмотрела на него – растрёпанного, с синяками под глазами, но счастливого – и улыбнулась.
– С Новым годом, мой шеф-повар.
А потом они вместе убирали квартиру: он мыл посуду, она пылесосила, дети носили мусор. И это было странно – но так правильно. Впервые за много лет Новый год начинался не с её усталого вздоха, а с общего смеха над тем, как папа чуть не перепутал соль с сахаром в торте.
Через неделю они сидели на кухне, пили чай и планировали следующий Новый год.
– Может, поедем в Грузию? – предложил Сергей. – Там тепло, вкусно, и никто не ждёт от нас стола на четырнадцать персон.
– Или в Питер, – мечтательно сказала Елена. – В гостиницу с видом на Неву. С детьми погуляем, в Эрмитаж сходим.
– Или вообще дома, – вдруг сказал он. – Но по-новому. Каждый приносит одно блюдо. Я – мясо, мама – салаты, твоя мама – торт. И никаких четырёхдневных марафонов.
– Главное – вместе решать. Заранее. И вместе делать.
И она поверила. Потому что в этом году он не просто пообещал – он прошёл через всё это сам. И теперь знал цену её улыбке за праздничным столом.
А вечером, когда дети уснули, они сидели под ёлкой – она ещё стояла, мигая гирляндами – и ели остатки мандаринового торта прямо из формы.
– Знаешь, – сказал Сергей, обнимая жену, – это был самый тяжёлый и самый лучший Новый год в моей жизни.
– У меня тоже, – прошептала Елена.
Потому что теперь они были не просто мужем и женой. Они стали настоящей командой. А это, пожалуй, лучший подарок, который только может принести Новый год.
