Надежда Степановна вытерла руки о фартук — Светин фартук, кстати, тот самый дизайнерский, который подарила подруга, — и подошла к невестке. Она была на голову ниже, но каким-то образом умудрялась нависать.
— Светочка, — голос свекрови стал мягким, почти вкрадчивым. — Я понимаю, ты устала. У тебя стресс. Но не срывайся на мне. Я же добра хочу. Володя три года назад на тебе женился, а ты так и не научилась встречать мужа с горячим ужином. Он мне жалуется, говорит, приходит домой — холодильник пустой, жена на диване с телефоном. Это неправильно, Светочка. Так семью не сохраняют.
Света отступила на шаг. Слова свекрови били точно в цель, потому что в них была доля правды. Да, она не готовила каждый день. Да, они часто заказывали еду. Но они оба работали, оба уставали, и это было их взрослое решение.
— Надежда Степановна, — Света собрала в кулак всю свою выдержку. — Мы с Володей взрослые люди. Мы сами решаем, как вести хозяйство. Если у мужа есть претензии, пусть скажет мне лично, а не жалуется маме. А сейчас я очень вежливо прошу вас и ваших подруг покинуть мою квартиру. Немедленно.
Лицо свекрови изменилось. Мягкость слетела, как плохой грим. Губы сжались в тонкую линию.
— Вот как, значит, — процедила она. — Выгоняешь. Мать мужа выгоняешь. За то, что она о тебе заботится.
— Я не просила о заботе.
— Не просила! — свекровь всплеснула руками. — Слышите, девочки? Она не просила! А кто будет просить, когда Володя от тебя уйдёт к нормальной женщине, которая умеет о мужчине заботиться? Ты думаешь, он вечно будет терпеть твои заморочки? Карьеристка! У тебя в голове только работа да деньги. А мужику нужна жена, хозяйка, а не деловая колымага!
Света застыла. В ушах зазвенело. Она посмотрела на трёх женщин за столом — те смотрели на неё с осуждением и даже каким-то злорадством. Они все были на стороне свекрови. Они все считали её плохой женой, неправильной, сломанной.
— Володя! — крикнула Света изо всех сил. — Володя, выйди сюда немедленно!
Прошло несколько секунд. Потом послышались шаги, и в дверях показался муж. Он был в домашних штанах и растянутой футболке, лицо сонное, глаза недовольные.
— Чего орёшь? — буркнул он. — Я спал.
— Почему в нашей квартире посторонние люди? — спросила Света, глядя ему прямо в глаза. — Почему твоя мать устроила здесь бардак? Почему ты не предупредил меня?
Володя зевнул и почесал затылок.
— Мама сказала, что придёт готовить. Ну и что такого? Она хочет тебя научить. Ты же на кухне ноль. Я думал, ты обрадуешься.
— Обрадуюсь? — Света почувствовала, как внутри неё лопается последняя тонкая ниточка терпения. — Ты считаешь нормальным, что в моей квартире без моего разрешения четыре чужих женщины?
— Какие чужие? — Володя нахмурился. — Это моя мать. И её подруги. Свои люди.
— Твои, может быть. Не мои.
— Ну вот, — вздохнула свекровь, обращаясь к подругам. — Видите? Я же говорила. Не уважает. Для неё мать мужа — чужой человек. Как тут семью строить?
Володя подошёл к матери и обнял её за плечи.
— Света, ты обижаешь маму. Она для нас старалась. Борщ сварила, котлеты делает. А ты ей в морду тычешь, что она чужая. Стыдно должно быть.
Света смотрела на мужа и не узнавала его. Перед ней стоял не партнёр, не человек, с которым она делила жизнь три года. Перед ней стоял маменькин сынок, готовый встать на защиту мамочки против жены.
— Хорошо, — тихо сказала Света. — Отлично.
Она развернулась и вышла из кухни. За спиной послышался довольный голос свекрови:
— Вот пусть остынет. Надуется и придёт извиняться. А мы пока поедим. Ну-ка, Володечка, садись, я тебе котлетку положу…
Света прошла в спальню и закрыла дверь на ключ. Её руки тряслись. Она присела на кровать и обхватила себя руками. В голове был хаос. Как она вообще докатилась до того, что её мнение ничего не значит в собственном доме?
Она вспомнила, как всё началось. Полгода назад Надежда Степановна получила ключи от их квартиры — Володя дал их ей «на всякий случай», мол, что если у них что-то случится, пожар или затопление. Света тогда не возражала, хотя внутренний голос шептал — не надо.
Первый раз свекровь пришла «просто проведать». Принесла пирожки, посидела, ушла. Потом стала приходить чаще — раз в неделю, потом дважды. Начала оставаться на несколько часов. Потом на день.
А месяц назад она въехала.
Формально она по-прежнему жила в своей квартире на другом конце города. Но по факту Надежда Степановна проводила у них больше времени, чем дома. Она приходила рано утром и уходила поздно вечером. А иногда и ночевала — на диване, «чтобы не ездить в темноте».
Света пыталась намекать Володе. Потом говорила прямо. Но он не понимал. Для него мать — святое. Для него это было нормально, что мама постоянно рядом.
А сегодня свекровь привела подкрепление.
Света встала и подошла к окну. За стеклом медленно сгущались сумерки. Огни в окнах соседних домов загорались один за другим. У каждого своя жизнь, свои проблемы. А у неё — нашествие.
— Света, открой, — голос Володи звучал раздражённо. — Чего ты закрылась? Мама обиделась. Иди извинись.
— Не открою, — ответила она. — И извиняться не пойду.
— Света, не психуй. Ну что ты как ребёнок? Мама хотела как лучше.
— Володя, — Света прижалась лбом к прохладному стеклу. — Ты понимаешь, что твоя мать превратила нашу квартиру в общежитие? Что она привела сюда трёх посторонних женщин без моего разрешения? Что она обозвала меня карьеристкой и сказала, что ты от меня уйдёшь?
