– Как… насовсем? – Катя почувствовала, как телефон чуть не выскользнул из вспотевшей ладони. – Тамара Ивановна, подождите, я, кажется, не совсем понимаю.
В трубке раздался бодрый, привычно уверенный смех свекрови.
– Да что тут понимать, доченька! Дачу продали, деньги на жизнь нужны, а у вас квартира большая, трёхкомнатная, места всем хватит. Мы с папой собрали вещи, завтра-послезавтра уже будем у вас. Не волнуйся, мы ненадолго, вас обременять будем, поживем пока не решим, куда дальше.
Катя стояла посреди кухни, прижимая телефон к уху, и смотрела на кастрюлю с кипящим супом, будто это могло дать ей ответ. Суп булькал, пуская пузыри, а внутри у неё всё сжалось в один тугой комок.
– Тамара Ивановна, – она постаралась говорить спокойно, хотя голос предательски дрожал, – мы же ничего не обсуждали. Вы не спрашивали, удобно ли нам…
– Ой, Катюш, ну что за формальности между своими? – свекровь махнула рукой так отчётливо, что Катя почти услышала этот жест. – Серёжа мой сын, ты моя невестка, мы же одна семья! К тому же вы с малышом одни в такой огромной квартире, а мы поможем: и с Артёмкой посидим, и по хозяйству. Всё только к лучшему!
Катя закрыла глаза. В голове крутилась одна мысль: «Как же так получилось?». Ещё вчера всё было нормально. Обычный вечер, Сергей пришёл с работы уставший, но довольный, поцеловал её в макушку, поиграл с Артёмом, потом они вместе уложили сына спать. Никакого намёка. Ни словечка о даче, о продаже, о переезде.
– Я перезвоню, – выдавила она и быстро сбросила вызов, пока свекровь не начала перечислять, какие вещи уже упаковала.
Руки дрожали. Она поставила телефон на стол и медленно опустилась на табуретку. В голове крутился вихрь мыслей: «Нужно позвонить Сергею. Срочно. Он же не мог знать. Или мог?»
Она набрала мужа. Длинные гудки. Потом ещё раз. На третий раз он взял трубку, голос звучал глухо, будто из-под воды.
– Кать, я на совещании, что случилось?
– Сергей, твоя мама только что позвонила, – Катя старалась говорить ровно, хотя внутри всё кипело. – Сказала, что они дачу продали и переезжают к нам. Насовсем.
Пауза. Долгая. Такая долгая, что Катя успела услышать, как в трубке кто-то на фоне кашлянул.
– Да, – наконец выдохнул он. – Она мне утром сказала. Я хотел вечером с тобой поговорить…
– Вечером? – Катя почувствовала, как кровь прилила к щекам. – Сергей, они уже собирают вещи! Завтра-послезавтра будут здесь!
– Кать, послушай, – он понизил голос, видимо, отошёл от коллег. – Я не знал, что так быстро. Мама сама решила. Я пытался её отговорить, правда. Но ты же знаешь, какая она…
– Знаю, – перебила Катя. – Знаю, что она всегда решает за всех. Но это наш дом, Сергей. Наш с тобой и Артёма. Мы его покупали, ремонтировали, обустраивали. А теперь туда просто… ввалятся двое взрослых людей и будут жить?
– Они не ввалятся, – тихо сказал он. – Это мои родители.
– А я кто? – голос Кати сорвался. – Просто прислуга при твоих родителях?
– Катя, не надо так, – он говорил быстро, нервно. – Я всё улажу. Вечером приеду, поговорим спокойно. Я найду выход.
– Какой выход? – она почти кричала, но вовремя спохватилась: Артём спал в соседней комнате. – Купить им квартиру? У нас нет таких денег, ты сам знаешь.
– Я что-нибудь придумаю, – повторил он. – Главное – не паникуй. Я люблю тебя, слышишь?
– Я тоже, – прошептала она и отключилась.
Катя сидела на кухне ещё долго. Суп давно выкипел, плита тихо щёлкала, остывая. Она смотрела в окно на серый ноябрьский двор, где ветер гонял по асфальту жёлтые листья, и чувствовала, как внутри всё холодеет. Они с Сергеем вместе восемь лет. Поженились сразу после института, снимали крохотную однушку, потом взяли ипотеку на эту трёшку в спальном районе. Родили Артёма. Всё строили по кирпичику. И вот теперь, когда наконец-то появилась возможность вздохнуть посвободнее, когда ремонт закончен, когда есть своя детская, своя спальня, свой уголок – всё это может рухнуть в один момент.
Она вспомнила, как Тамара Ивановна гостила у них прошлым летом. Всего две недели, но Катя тогда чуть не поседела. Свекровь вставала в шесть утра, включала радио на полную громкость, переставляла продукты в холодильнике «по фэн-шую», воспитывала Артёма («не сюсюкай с ним, пусть мужиком растёт»), а по вечерам рассказывала Сергею, какая Катя плохая хозяйка. Сергей тогда отшучивался, говорил: «Мам, ну что ты, Катя у меня золотая». А теперь молчал, когда мать решила переехать к ним насовсем.
Вечером Сергей пришёл раньше обычного. С цветами. С виноватым видом. Артём уже спал, и они сидели на кухне, тихо, чтобы не разбудить сына.
– Я весь день думал, – начал он, не поднимая глаз. – Мама сказала, что дачу продали за три миллиона. Это немного, на квартиру в нашем городе не хватит. Она хочет, чтобы мы взяли эти деньги и сделали прирезку к нашей квартире – объединили с соседней однушкой на площадке, она как раз продаётся.
