– То есть… они переезжают к нам, а потом мы ещё и их деньги берём, чтобы расширить квартиру?
– Так у нас будет четыре комнаты, – Сергей поднял на неё взгляд, полный надежды. – Всем хватит места. И они будут рядом, и мы…
– Сергей, – Катя посмотрела на него прямо. – Ты серьёзно? Ты хочешь, чтобы я всю жизнь жила со свекровью под одной крышей? После того, как она прошлым летом мне каждый день рассказывала, как неправильно я борщ варю?
Он вздохнул и провёл рукой по волосам.
– Я не хочу. Правда. Но что мне делать? Выгнать родителей на улицу? Мама плакала сегодня по телефону. Говорит: «Сынок, мы с отцом всю жизнь на вас работали, а теперь нам негде жить».
Катя почувствовала, как внутри всё сжимается от жалости и злости одновременно.
– А мы с тобой, значит, не работали? – тихо спросила она. – Ипотеку кто платит? Кто Артёма растит? Кто ремонт делал ночами, пока ты на работе пропадал?
Сергей молчал. Потом встал, подошёл к ней и обнял сзади за плечи.
– Прости, – прошептал он ей в волосы. – Я не знаю, что делать. Я между двух огней.
– Я тоже, – ответила Катя, и по щеке её скатилась слеза. – Только один огонь – это твоя мама, а второй – я.
Они молчали долго. За окном шумел ветер, где-то далеко лаяла собака. Катя вдруг поняла: если она сейчас промолчит, если согласится «потерпеть ради семьи», то это будет навсегда. Она навсегда станет той невесткой, которая уступает, молчит, подстраивается. А её дом перестанет быть её домом.
– Сергей, – она повернулась к нему лицом. – Я не хочу так жить. И не буду.
Он посмотрел на неё с тревогой.
– Что ты имеешь в виду?
– Я имею в виду, что если твои родители переедут к нам, я уйду. С Артёмом. К маме. Или сниму квартиру. Не знаю пока. Но здесь я не останусь.
– Абсолютно, – она смотрела ему в глаза, и голос её не дрожал. – Это мой дом так же, как и твой. И я имею право решать, кто в нём будет жить.
Сергей опустил голову. Долго молчал. Потом тихо сказал:
– Я поговорю с мамой завтра. Серьёзно. Обещаю.
Катя кивнула, но в глубине души знала: разговор этот будет тяжёлый. И, возможно, он изменит всё.
А на следующий день, когда она забрала Артёма из садика и вернулась домой, на пороге уже стояла свекровь. С двумя огромными чемоданами и улыбкой до ушей.
– Катюша, открывай скорее! Мы приехали! – радостно воскликнула она, будто это был праздник.
И в этот момент Катя поняла: точка невозврата пройдена.
– Ну что ты стоишь, Катюша? Помоги отцу с сумками, а то он еле тащит, – Тамара Ивановна уже переступила порог и, не снимая сапог, прошла в коридор, оглядываясь по сторонам с видом человека, который вернулся в родные пенаты.
Катя замерла на пороге, всё ещё держась за ручку двери. Артём, прижавшийся к её ноге, тихо спросил:
– Мам, а баба Тома теперь у нас жить будет?
Она не успела ответить. Из подъезда показался Виктор Петрович, свёкор, с двумя огромными клетчатыми баулами в руках и коробкой на голове. Он тяжело дышал, но улыбался.
– Здравствуй, доченька, – выдохнул он. – Вот и мы.
Катя медленно закрыла дверь. Внутри всё онемело. Она смотрела на гору вещей в коридоре и понимала: это не на неделю, не на месяц. Это всерьёз и надолго.
– Тамара Ивановна, – наконец выдавила она, стараясь держать голос ровным. – Мы ведь не договаривались. Сергей сказал, что поговорит с вами…
– А что тут договариваться? – свекровь уже снимала пальто, аккуратно вешая его на их с Сергеем вешалку. – Сергей мой сын, он всё понимает. Я ему ещё утром позвонила, сказала, что мы выезжаем. Он не возражал.
Катя почувствовала, как кровь стучит в висках. Он не возражал. Значит, вот так просто. Всё решено без неё.
– Пойдёмте на кухню, чаю поставлю, – Тамара Ивановна уже шла вперёд, будто в своём доме. – Виктор, не стой столбом, вещи в малую комнату отнеси. Там же пока никто не живёт.
Малая комната. Та самая, которую они с Сергеем планировали под кабинет и под второй ребёнок. Ту, где уже стояла новая кроватка-манеж для Артёма, когда он вырастет. Ту, где лежали коробки с обоями, которые они собирались поклеить весной.
Катя пошла следом, как во сне.
– Тамара Ивановна, – начала она, когда свекровь уже хозяйничала у плиты, – мы с Сергеем ещё не решили, как будет лучше. Нам нужно время…
– Время-время, – отмахнулась та, не оборачиваясь. – Время у молодых всегда есть. А у нас его уже нет. Дача продана, деньги на депозите, а жить где-то надо. Мы же не чужие люди.
Катя села за стол. Артём забрался к ней на колени и молча смотрел на бабушку. Он чувствовал. Дети всегда чувствуют.
– Бабуля, а ты надолго? – тихо спросил он.
– Надолго, внучек, – Тамара Ивановна повернулась и ласково потрепала его по щеке. – Теперь мы вместе будем. Я тебе и кашу сварю, и уроки помогать буду, когда в школу пойдёшь.
Артём посмотрел на маму. В его глазах был вопрос. Катя прижала сына к себе крепче.
Вечером, когда Сергей вернулся, квартира уже не была их квартирой.
