В коридоре стояли чужие тапки. На кухне пахло борщом, который варила Тамара Ивановна, хотя Катя уже готовила ужин. В ванной висели чужие полотенца. А в малой комнате Виктор Петрович раскладывал свои рубашки в их шкафу.
Сергей вошёл, поставил портфель и замер.
– Мам? Пап? Вы… уже здесь?
– А где же ещё, сынок? – Тамара Ивановна вышла из кухни с половником в руке. – Мы же говорили. Я тебе звонила.
– Я думал… – он посмотрел на Катю. Та стояла в дверях детской, прижимая к себе Артёма, и смотрела на мужа так, будто видела впервые.
– Сергей, – тихо сказала она. – Нам нужно поговорить. Сейчас.
Они вышли на лестничную клетку. Дверь за ними закрылась.
– Ты обещал поговорить, – голос Кати дрожал, но она держалась. – Ты обещал, что найдёшь выход.
– Я пытался, – он говорил быстро, нервно. – Мама сказала, что уже всё решила. Что поездка назначена, вещи собраны. Я не знал, что они сегодня…
– А ты спросил? – Катя посмотрела ему в глаза. – Ты спросил, почему они не подождали? Почему не дали нам хотя бы неделю?
– Я боюсь, Кать, – наконец признался он. – Боюсь сказать «нет». Она всю жизнь мной управляла. Я не умею иначе.
– А я боюсь жить так всю жизнь, – ответила Катя. – Понимаешь? Я боюсь просыпаться и знать, что мой дом – не мой. Что я в нём гость. Что каждый день мне будут напоминать, какая я плохая мать, жена, хозяйка.
– Специально или нет – не важно. Важно, что я так не хочу. И не буду.
Сергей посмотрел на неё долгим взглядом.
– Что ты предлагаешь?
– Я уже сказала. Либо они уезжают, либо уезжаю я с Артёмом.
– Куда? – голос его сорвался.
– Не знаю. К маме. К подруге. Сниму жильё. У меня есть сбережения. Немного, но на первый месяц хватит.
– Ты серьёзно хочешь уйти?
– Я не хочу уходить, – тихо сказала Катя. – Я хочу остаться. В своём доме. С тобой. Но не такой ценой.
Они стояли молча. Снизу доносились голоса соседей, где-то хлопнула дверь. Сергей закрыл лицо руками.
– Дай мне день, – попросил он. – Один день. Я найду выход.
Катя кивнула. Но в глубине души уже знала: день ничего не изменит. Если он не найдёт в себе силы сказать «нет» сегодня – не скажет никогда.
Ночь прошла тяжело. Катя спала в детской, с Артёмом. Сергей – на диване в гостиной. Родители – в малой комнате. В квартире было тихо, но тишина была тяжёлой, как перед грозой.
Утром Катя проснулась от запаха блинов. Тамара Ивановна уже хозяйничала на кухне. Артём сидел за столом и с аппетитом ел, видимо, бабушка его разбудила пораньше.
– Доброе утро, доченька, – весело сказала свекровь. – Садись, я тебе с творогом сделала, ты же любишь.
Катя молча прошла на кухню, налила себе кофе и вышла на балкон. Холодный ноябрьский воздух ударил в лицо. Она смотрела на серые дома, на голые деревья, и думала: «Это не может быть концом. Не должно».
В обед Сергей позвонил.
– Кать, – голос его был странным, напряжённым. – Приезжай ко мне в офис. Пожалуйста. Нужно поговорить. И… возьми документы на квартиру. Все.
– Просто приезжай. Я всё объясню.
Она собралась быстро. Оставила Артёма с Тамарой Ивановной – та была только рада. По дороге в такси Катя всё думала: что он придумал? Продать квартиру? Разменять? Или… что-то совсем другое?
В офисе Сергей ждал её в приёмной. Лицо осунувшееся, глаза красные – не спал.
– Пойдём, – сказал он и повёл её в пустой переговорный зал.
Там на столе лежали бумаги. Много бумаг.
– Я всю ночь думал, – начал он, не глядя на неё. – И утром пошёл в банк. И к юристу. И… вот.
Он подвинул к ней папку.
– Это договор дарения. Я дарю тебе и Артёму свою долю в квартире. Полностью. Теперь она только ваша.
Катя посмотрела на него, не понимая.
– А я… – он сглотнул. – Я переезжаю к родителям. На время. Пока не найду им жильё. Сниму им квартиру в нашем районе. На год, на два – сколько нужно. За счёт денег от дачи и моих сбережений.
Катя молчала. Она не ожидала. Совсем не этого.
– Ты… уходишь от нас?
– Нет, – он взял её за руку. – Я не ухожу. Я просто… даю тебе то, что ты просила. Твой дом. Твой и Артёма. Без чужих людей. А я буду рядом. Приезжать каждый день. Ночевать, когда смогу. Пока не решу вопрос с родителями.
– Сергей… – у неё перехватило горло.
– Я понял, Кать, – тихо сказал он. – Понял, что если я сейчас не выберу тебя – потеряю навсегда. А я не хочу. Ты – моя семья. Главная. А они… они взрослые люди. Пора им научиться жить без меня под боком.
Катя смотрела на него, и слёзы текли по щекам. Она не знала, что сказать. Это было больше, чем она просила. Больше, чем могла представить.
– А если они не согласятся? – прошептала она.
– Согласятся, – твёрдо сказал он. – Потому что теперь у них нет выбора. Квартира – не моя. Я в ней никто. Только гость. Как и они.
Он обнял её. Крепко. Как в тот день, когда они впервые вошли в эту пустую квартиру и сказали: «Теперь это наш дом».
– Я всё исправлю, – прошептал он. – Обещаю.
Катя кивнула, уткнувшись ему в плечо. И впервые за последние дни почувствовала – всё будет хорошо.
Но когда она вернулась домой и увидела, как Тамара Ивановна раскладывает свои кружевные салфетки на их столе, как Виктор Петрович вешает свой старый календарь на стену, она поняла: главное сражение ещё впереди.
