– Я выбираю справедливость, мам. Вы мои родители. Я должен помогать буду. Но не за счёт Лены. И не тридцать тысяч.
Отец кашлянул снова, потёр грудь.
– А если мы квартиру продадим? Переедем в меньшую, а разницу…
– Пап, – Вячеслав покачал головой, – вы же сами говорили, что умрёте в этой квартире. Что здесь каждая стенка ваша. Я не буду вас выгонять.
Ольга Петровна вдруг тихо заплакала. – Значит, всё… Мы тебе не нужны.
Вячеслав встал, присел перед матерью на корточки. – Нужны. Очень. Поэтому я нашёл выход.
Он достал из портфеля папку.
– Вот. Я поговорил с директором. У нас в компании есть программа помощи сотрудникам – можно взять беспроцентную ссуду под зарплату на пять лет. Я беру пятнадцать тысяч в месяц дополнительно. Из них десять сразу вам на карту. Остальное – на погашение. Через пять лет закрою. Но это мои деньги, мой долг. Лена здесь ни при чём.
Отец нахмурился: – А если тебя сократят?
– Тогда будем думать дальше. Но пока я работаю – вы не пропадёте.
Ольга Петровна посмотрела на него мокрыми глазами. – А Лена… она не будет против?
– Она уже против того, чтобы её заставляли. А если я сам решу – это другое.
Отец вдруг протянул руку и сжал плечо сына. – Прости, сынок. Мы, видно, переборщили.
Вячеслав только кивнул – горло перехватило.
Дома он застал Елену на кухне: она мыла посуду, хотя посудомойка была полная. Просто стояла и смотрела в окно.
– Лен, – позвал он тихо.
Она обернулась. Глаза красные.
– Я всё решила, Слав. Я не буду жить так. Либо ты берёшь ответственность за своих родителей на себя, либо… мы разъезжаемся. Я не шучу.
Он подошёл, взял её мокрые руки в свои.
– Я взял. Сегодня. Сам. Подписал бумаги. Десять тысяч в месяц – мои родители. Мой долг. Ты не дашь ни копейки.
Елена посмотрела на него долго-долго. Потом тихо спросила:
– А если ты передумаешь через полгода?
– Не передумаю. Потому что если передумаю – потеряю тебя. А это я точно не переживу.
Она вдруг обняла его так крепко, что он почувствовал, как дрожат её плечи.
– Я так боялась, что ты выберешь их, – прошептала она ему в рубашку.
– Я выбрал нас, – ответил он. – И только потом – всех остальных.
На следующий день Ольга Петровна позвонила уже ему, а не Елене.
– Славочка, деньги пришли. Спасибо, сынок… И… прости нас, стариков. Мы правда не хотели вас с Леночкой поссорить.
– Передай ей… что я ей очень благодарна. За то, что она тебя такого… правильного воспитала. Нет, подожди. Это я тебя воспитала. Но она… она тебя сохранила.
Вячеслав рассмеялся – впервые за последние дни по-настоящему. – Передам.
Он положил трубку и пошёл на кухню, где Елена кормила Киру кашей.
– Мама просила передать, что ты её спасла.
Елена подняла брови. – Я?
– Ага. Говорит, сохранила меня правильным.
Она улыбнулась – впервые за неделю по-настоящему тепло.
– Ну, тогда пусть знает: я ещё не закончила. У меня впереди вся жизнь, чтобы тебя правильным держать.
Он обнял их обеих – жену и дочку – и почувствовал, как внутри всё наконец-то становится на свои места.
Но через неделю случилось то, чего никто не ожидали меньше всего.
Ольга Петровна позвонила в субботу утром, голос дрожал от радости:
– Славочка! У нас новости! Помнишь тёть Зину из пятого подъезда? Её дочь – риелтор. Так вот, она нашла нам чудесную квартирку-студию в новостройке! Всего за миллион восемьсот! Мы с отцом посоветовались… и решили продать эту, доплатить немного и переехать поближе к вам! Будем рядом, но отдельно. Чтобы не мешать. И тебе легче будет!
Вячеслав замер с телефоном у уха.
– Абсолютно! Уже завтра едем смотреть! Леночка не будет против?
Он посмотрел на жену, которая стояла рядом и уже всё слышала по громкой связи.
Елена закрыла глаза, потом открыла и тихо рассмеялась.
– Пусть приезжают смотреть, – сказала она. – Только отдельный вход, отдельный счётчик и отдельная жизнь. Иначе я за себя не ручаюсь.
Вячеслав выдохнул. – Мам, мы рады. Правда. Но с условиями. Договорились?
– Договорились, сынок! Ой, как я счастлива!
Он положил трубку и посмотрел на Елену.
– Ну что… теперь у нас будут соседи?
Она подошла, обняла его за талию.
– Будут. Но теперь уже по-нашему. И знаешь что?
– Я даже рада. Потому что теперь я точно знаю: ты умеешь быть взрослым. А это дорогого стоит.
Он поцеловал её в макушку и почувствовал – всё действительно будет хорошо.
