Дверь открылась. Валентина Петровна сразу шагнула вперёд, пытаясь обнять, но Ольга отступила на шаг.
– Заходите, – сказала она тихо. – Раз пришли.
Они вошли. Валентина Петровна выглядела действительно плохо: лицо осунулось, глаза красные. Николай Иванович нёс тот же чемодан, что и в прошлый раз. Сергей стоял последним, не поднимая глаз.
– Оленька, спасибо… – свекровь сразу направилась на кухню, как будто ничего не изменилось. – Я сейчас чаю поставлю, ты же любишь с мятой…
– Не надо, – Ольга остановила её движением руки. – Садитесь. Раз пришли, значит, поговорим.
Они расселись в гостиной. Тишина была такой плотной, что слышно было, как капает кран на кухне.
Сергей заговорил первым.
– Оля… Я всё это время думал. Много думал. Ты была права. Во всём. Я.. я как ребёнок вёл себя. Родители меня всю жизнь вытаскивали, а я даже не пытался сам встать на ноги. Прости.
Ольга посмотрела на него внимательно. Он сильно изменился за эту неделю: осунулся, под глазами тени, борода отросла клочьями. Таким потерянным она его никогда не видела.
– Я работу нашёл, – продолжил он тихо. – Нормальную. В логистической компании, экспедитором. Зарплата небольшая, но стабильная. Уже вышел на смены. И… я съехал от родителей. Снял комнату. Хочу сам. Без чьей-то помощи.
Ольга молчала. Слова звучали правильно, но она слишком хорошо знала, как легко он умеет обещать.
Валентина Петровна не выдержала.
– Оленька, мы тоже всё поняли. Правда. Мы с Колей решили: квартиру свою последнюю… ну, ту, что в области осталась, от тёти досталась… сдадим. И будем жить на эти деньги. В съемной комнате. Как Сергей. Не будем больше никого обременять.
Николай Иванович кивнул.
– Да, дочка. Простите нас старых. Мы сыну всё прощали, баловали… А в итоге сами без угла остались. Это нам урок.
Ольга посмотрела на них. В глазах свекрови стояли слёзы, но теперь это были не те слёзы, что раньше – не для давления, а настоящие.
– Я рада, что вы поняли, – сказала она наконец. – Правда рада. Но это не значит, что всё возвращается на круги своя.
– Оля… То есть… ты не простишь?
– Я не знаю, Сережа, – честно ответила она. – Десять лет я ждала, когда ты повзрослеешь. Когда перестанешь бежать к маме с папой при первой же неудаче. И вот сейчас… ты говоришь правильные слова. Но я боюсь верить. Боюсь, что через месяц снова начнётся: «Оля, помоги», «Оля, дай денег», «Оля, прими родителей».
– Не начнётся, – он покачал головой. – Клянусь. Я даже кредиты все закрыл. Последние. На зарплату первую. Осталось немного, но я справлюсь.
Валентина Петровна встала и подошла к Ольге. Положила руку ей на плечо – осторожно, словно боялась, что оттолкнут.
– Доченька… Если ты Сергея простишь – мы не будем вмешиваться. Никогда. Даже если он опять… ну, ты понимаешь. Мы сами будем решать свои проблемы. А если не простишь – мы поймём. Ты нам никто не обязана.
Ольга посмотрела в её глаза и впервые за много лет увидела не свекровь-манипулятора, а просто уставшую пожилую женщину, которая наконец-то осознала, что натворила.
– Я подумаю, – сказала Ольга. – Правда подумаю. Но не сегодня. И не завтра. Мне нужно время.
Сергей кивнул, хотя видно было, как ему тяжело.
– Сколько угодно. Я подожду.
Они посидели ещё немного. Поговорили о мелочах – о погоде, о работе Ольги, о том, как Николай Иванович теперь помогает соседям по даче за небольшую плату. Валентина Петровна даже улыбнулась пару раз – настоящей, тёплой улыбкой.
Когда они собрались уходить, Сергей задержался в дверях.
– Оля… Спасибо, что открыла. И.. я люблю тебя. По-настоящему. Не как раньше, когда всё легко было. А теперь – когда понял, что могу потерять.
Он ушёл. Ольга закрыла дверь и долго стояла в коридоре, прижавшись лбом к холодному косяку.
Она не знала, что будет дальше. Вернётся ли Сергей. Простит ли она. Но впервые за долгие годы почувствовала, что решение будет только её. Не родителей, не мужа, не обстоятельств. Её собственное.
А через две недели случилось то, чего она совсем не ожидала. Сергей пришёл не один. И то, что он принёс с собой, перевернуло всё с ног на голову…
– Оленька, я принёс документы, – Сергей стоял в дверях с толстой папкой в руках и выглядел так, будто не спал несколько ночей подряд.
Прошло почти три недели с того дня, когда они приходили все вместе. Ольга уже начала привыкать к новой жизни: просыпаться в тишине, готовить завтрак только для себя, встречаться с подругами по вечерам и не вздрагивать от каждого звонка. Она даже записалась на курсы английского – давнюю мечту, на которую раньше «не хватало времени». И вот теперь Сергей снова на пороге, один, без родителей, с этой папкой и глазами, в которых было что-то совсем новое.
