– Нет, – Ольга покачала головой. – Не хватит. И не в угле дело. Дело в принципе. Вы привыкли жить за чужой счёт. Сначала за свой, потом за мой. А я больше не хочу.
Сергей наконец шагнул вперёд и взял её за руку.
– Оля, пожалуйста… Не при родителях. Давай поговорим спокойно. Они действительно в беде.
Ольга посмотрела на его руку – такую знакомую, такую родную. Сколько раз она держалась за неё в трудные моменты. Сколько раз прощала.
– Сергей, – сказала она тихо, но твёрдо. – Это не их беда. Это твоя. И их. Вы вместе создали эту ситуацию. Годами. А я была рядом, предупреждала, просила остановиться. Но вы не остановились. И теперь хотите, чтобы я заплатила за всё?
Он молчал. Просто стоял и смотрел на неё, и в его глазах Ольга увидела страх. Настоящий страх потерять.
– Я люблю тебя, – прошептал он. – Мы же семья…
– Семья – это когда вместе решают проблемы, – ответила Ольга. – А не когда одни создают, а другие разгребают. Я устала разгребать, Сережа. Устала быть той, кто всегда платит.
Валентина Петровна подняла чемодан.
– Ну что ж… Раз мы такие ненужные… Пойдём, Коля. Не будем навязываться.
Она направилась к двери, но Ольга не остановила. Не смогла. Что-то внутри неё сломалось окончательно в этот момент.
Николай Иванович встал, тяжело вздохнув.
– Спасибо за всё, дочка. Прости нас, если смогли.
Они вышли в подъезд, и дверь за ними закрылась. Ольга осталась с Сергеем.
– Ты серьёзно? – спросил он хрипло. – Выгнала родителей на улицу?
– Это ты их привёл, – ответила она. – И да, серьёзно. Если хочешь – иди с ними.
Он посмотрел на неё долгим взглядом, потом на чемодан, который родители оставили в коридоре – видимо, свой, Сергея.
– Уходи, – сказала она, и голос не дрогнул. – Пока я не передумала.
Он постоял ещё немного, потом взял чемодан и вышел. Дверь захлопнулась второй раз.
Ольга осталась одна в пустой квартире. Она медленно опустилась на диван, обхватив себя руками. Слёзы пришли не сразу – сначала была просто пустота. Потом боль. Такая сильная, что перехватывало дыхание.
Она сидела так долго, глядя в окно на осенний дождь, который стучал по стеклу. Вспоминала, как всё начиналось. Как Сергей ухаживал – цветы, прогулки, обещания вечной любви. Как они мечтали о детях, о путешествиях, о большом доме. Как она верила, что сможет его изменить.
Но люди не меняются, если не хотят сами. А Сергей не хотел. Ему было удобно так – мама с папой всегда спасут, жена всегда простит.
Телефон зазвонил – Валентина Петровна.
– Оленька, – голос был заплаканный. – Мы в гостинице пока. Дорого, но на пару дней хватит. Может, передумаешь?
– Нет, Валентина Петровна. Не передумаю.
– Но Сергей… он же твой муж…
– Был, – поправила Ольга. – Пока был.
Она сбросила звонок и выключила телефон. Потом встала, подошла к окну и открыла его настежь. Холодный осенний воздух ворвался в комнату, смывая запах чужих чемоданов и старых обид.
Впервые за многие годы Ольга почувствовала – свободу. Страшную, болезненную, но настоящую.
Но это было только начало. Потому что Сергей не собирался так просто сдаваться, а родители… родители нашли способ вернуться. И то, что случилось дальше, Ольга даже представить себе не могла…
– Сергей, открой, пожалуйста! Это мама! – голос Валентины Петровны дрожал, проникая сквозь дверь вместе с настойчивым стуком.
Ольга сидела на кухне с чашкой остывшего чая и смотрела в одну точку. Прошла неделя с того дня, как она закрыла дверь за всеми троими. Неделя тишины, которую она сначала приняла как спасение, а потом начала ощущать как пустоту, которая давит на грудь. Телефон она включила только на третий день – работы ведь никто не отменял, – и сразу посыпались сообщения. Сначала от Сергея: «Оля, прости, я всё понял, давай поговорим». Потом от свекрови: длинные голосовые, полные слёз и упрёков. Потом снова Сергей: «Мама плохо себя чувствует, давление скачет, врачи говорят – стресс». И фотография: Валентина Петровна на больничной койке, бледная, с капельницей в руке.
Ольга не ответила ни на одно. Просто читала, стирала и шла на работу. Вечерами возвращалась в пустую квартиру, готовила себе одну порцию ужина и смотрела сериалы, которые раньше смотрели вместе. Спала в центре кровати, раскинув руки, словно пытаясь занять всё пространство, чтобы не оставалось места для воспоминаний.
А теперь они стояли под дверью. Все трое – она слышала, как Николай Иванович что-то тихо говорит жене, чтобы та не волновалась, и как Сергей просит соседей не обращать внимания.
– Оленька, милая, открой… – голос свекрови сорвался на всхлип. – Я в больнице была… Сердце…
Ольга медленно встала, поставила чашку в раковину и пошла в коридор. Постояла секунду, прижав ладонь к двери, словно могла через дерево почувствовать, что там, по ту сторону. Потом повернула замок.
