Лена достала телефон и набрала номер.
— Алло, Сергей? Вызывай бригаду. Завтра начинаем подготовку к реконструкции. И… закажи клининг. Полный. Я хочу вымыть этот дом до основания. Чтобы здесь даже духа их не осталось.
К вечеру небо затянуло свинцовыми тучами, и повалил густой, липкий снег. Температура падала. В доме уже хозяйничали люди Лены — крепкие парни проводили инвентаризацию, описывая каждую картину и каждую вазу.
Лена сидела в своем кабинете — бывшей библиотеке свекра — и просматривала документы. Ей не нужно было видеть, как они уходят. Ей достаточно было знать, что это происходит. Но какая-то часть её души требовала финального аккорда. Точки.
Она спустилась вниз ровно в шесть.
Холл был пуст, лишь грязные следы на паркете напоминали о недавней суете. Входная дверь была распахнута настежь, впуская морозный ветер. Лена вышла на крыльцо.
Игорь и Изольда стояли у ворот. Рядом с ними сиротливо жались три потрепанных чемодана и пара сумок. Они выглядели как беженцы из прошлой жизни. Изольда куталась в шубу, но та больше не грела — ни тело, ни душу. Игорь пытался кому-то дозвониться, нервно вышагивая по снегу, но, судя по его злому лицу, трубку никто не брал. Друзья познаются в беде, а у Воронцовых друзей не было — были только собутыльники и выгодные знакомые, которые исчезли, как только запахло банкротством.
Лена медленно спустилась по ступеням. Снег падал на её непокрытую голову, тая на ресницах.
— Так и не пошли в дворницкую? — спросила она.
Игорь вздрогнул и обернулся.
— Мы не скот, Лена! — выкрикнул он. — Мы поедем… мы найдем…
— К кому вы поедете? К тете Вале в Саратов? — усмехнулась Лена. — Я справлялась. Она умерла год назад, Игорь. А её дети знать вас не хотят после того, как Изольда Марковна назвала их «деревенщиной» на свадьбе троюродной сестры. Помните?
Изольда молчала. Она смотрела на окна своего бывшего дома, где уже горел чужой свет. Впервые в жизни её спина согнулась.
— Я дам вам денег на билеты, — сказала Лена.
Она достала из кармана белый конверт.
— Здесь ровно десять тысяч рублей. Как тогда. Помните? «Дам тебе на билет до твоей деревни, считай это благотворительностью».
Она протянула конверт Игорю. Тот замер. Гордость боролась в нем с голодом и страхом. Страх победил. Он выхватил конверт дрожащими руками.
— Спасибо… — прохрипел он.
— Не за что, — Лена перевела взгляд на свекровь. — Изольда Марковна, я хочу вам кое-что сказать напоследок. Это важно.
Старуха подняла на неё пустые, погасшие глаза.
— Что еще? Ты уже забрала всё. Ты растоптала нас. Ты довольна?
— Не совсем, — Лена сделала шаг вперед, сокращая дистанцию до минимума. — Вы пять лет жили с мыслью, что избавились от «грязной крови». Что спасли свой род. Так вот, слушайте.
Лена говорила тихо, но каждое её слово падало в морозном воздухе тяжелым камнем.
— В ту ночь на вокзале у меня открылось кровотечение. Я потеряла ребенка. Это был мальчик. Ваш внук. Врачи сказали, он был абсолютно здоров. Если бы вы не выгнали меня, если бы дали переждать ночь… он бы жил.
Лицо Изольды исказилось. Рука метнулась ко рту, сдерживая крик.
— Мальчик?.. — прошептала она.
— Да. Наследник. Последний Воронцов. После операции мне удалили матку. У меня больше не будет детей. А у Игоря… — Лена посмотрела на бывшего мужа, который стоял, открыв рот, и по щекам его текли слезы. — У Игоря, судя по его печени и образу жизни, тоже вряд ли кто-то родится.
— Ты… ты врешь! — закричала Изольда, но в её голосе не было уверенности, только отчаяние.
— Я могу показать медицинское заключение. Оно в машине. Ваш род прервался, Изольда Марковна. Вы своими руками убили свое будущее. Вы выгнали его на мороз умирать. Живите с этим. Каждую минуту, каждый час своей оставшейся жалкой жизни помните: вы убили своего внука.
Это был удар милосердия. Или, наоборот, высшей жестокости. Изольда Марковна качнулась и начала оседать в сугроб. Игорь бросился к ней, пытаясь удержать.
Лена смотрела на них сверху вниз. Ни жалости. Ни злорадства. Только ощущение выполненного долга перед той девочкой, которая плакала на вокзале пять лет назад. Гештальт закрыт.
— Охрана! — позвала она.
Подошел начальник безопасности.
— Вызовите им такси до вокзала. Эконом-класс. И проследите, чтобы они уехали.
Лена развернулась и пошла к дому. Она не оглядывалась. За её спиной слышались рыдания Игоря и хриплое дыхание Изольды.
Войдя в теплый холл, она увидела своего помощника Сергея. Он выглядел обеспокоенным.
— Елена Андреевна, вы как? Все в порядке?
— Да, Сергей. Теперь всё в порядке.
Она подошла к окну, выходящему на сад. Темнота скрыла фигуры у ворот.
— Сергей, планы меняются. Я не буду сносить дом.
— Не будете? — удивился помощник. — Но вы же говорили про плохую энергетику…
— Мы вычистим её. Сделайте капитальный ремонт. Светлые тона, большие окна, детские площадки в саду.
— Детские площадки? — не понял Сергей.
— Да. Мы откроем здесь частный приют. Кризисный центр для женщин с детьми, которым некуда идти. Для тех, кого выгнали из дома. Здесь всегда будет тепло, всегда будет еда и никто никогда не скажет им, что их место в хлеву.
Лена приложила ладонь к холодному стеклу. Где-то там, в небесной канцелярии, нерожденный сын, возможно, улыбнулся ей.
— Назовем его «Надежда».
Она отошла от окна и впервые за пять лет почувствовала, как ледяной ком в груди начинает таять. Бумеранг вернулся и разбил прошлое вдребезги. Но из этих осколков она построит что-то прекрасное.
Лена улыбнулась своему отражению в зеркале. Сильная. Красивая. Свободная.
Жизнь только начиналась.
