В зале аукционного дома «Кристианс» стояла та особенная, звенящая тишина, которая бывает только в местах, где решаются судьбы больших денег и рухнувших надежд. Пахло дорогим парфюмом, старой бумагой и едва уловимым запахом страха. Лена сидела в последнем ряду, скрытая тенью бархатной портьеры. Она выбрала это место не случайно: отсюда открывался идеальный обзор на «эшафот» — первый ряд стульев, где сидели бывшие владельцы выставляемой недвижимости.
Лена медленно стянула перчатку из тончайшей лайковой кожи. Пять лет. Ровно столько времени ей понадобилось, чтобы превратить себя из забитой провинциальной мыши в хищницу, способную перегрызть глотку любому конкуренту на рынке элитного дизайна. Она посмотрела на свои руки — идеальный маникюр, крупный бриллиант на безымянном пальце правой руки (подарок самой себе на тридцатилетие). Пять лет назад эти руки были красными от ледяной воды и дешевых моющих средств, которыми она драила полы в особняке свекрови.
Взгляд Лены скользнул к первому ряду. Там, неестественно выпрямив спину, сидела Изольда Марковна. Даже сейчас, когда её фамильное гнездо шло с молотка за долги, она пыталась сохранить остатки былого величия. На ней была та самая шуба из чернобурки, которой она так гордилась. Но Лена, с её наметанным профессиональным взглядом, видела то, что было скрыто от других: мех на рукавах вытерся, а воротник свалялся. «Королева-мать» обнищала, но корону снять забыла.
Рядом с ней, ссутулившись и вжав голову в плечи, сидел Игорь. Бывший муж. Человек, которого Лена когда-то боготворила. Сейчас он выглядел жалко. Одутловатое лицо, мешки под глазами, дрожащие пальцы, нервно теребящие пуговицу пиджака. Он постарел лет на десять. Алкоголь и бесконечный страх перед властной матерью сделали свое дело.
Память, безжалостная и острая, тут же перенесла Лену в тот декабрьский вечер.
В кухне особняка пахло корицей и скандалом. Лена стояла у стола, вцепившись побелевшими пальцами в край столешницы. Перед ней возвышалась Изольда Марковна. В тот вечер свекровь была особенно язвительна — Игорь снова проиграл крупную сумму на бирже, но виноватой, разумеется, оказалась невестка.
— Ты приносишь в этот дом только несчастья, — цедила Изольда, брезгливо разглядывая Ленино простенькое платье. — С тех пор как мой сын привел тебя, у нас одни убытки. Ты тянешь его вниз. Твоя плебейская энергетика отравляет атмосферу успеха!
— Изольда Марковна, я работаю в две смены, чтобы помочь… — тихо начала Лена.
— Молчать! — рявкнула свекровь так, что хрусталь в серванте жалобно звякнул. — Ты работаешь? Ты позоришь нас своей работой! Жена Игоря Воронцова моет полы в аптеке? Ты делаешь это специально, чтобы все в городе смеялись над нами!
В кухню вошел Игорь. Он выглядел виноватым и усталым. Лена с надеждой посмотрела на мужа. Сегодня утром она узнала новость, которая должна была всё изменить.
— Игорь, — она шагнула к нему, — скажи ей. Пожалуйста, скажи маме, что мы ждем ребенка.
Повисла тяжелая пауза. Игорь замер, его взгляд забегал. Он посмотрел на Лену, потом на мать, и в его глазах Лена прочитала животный страх.
Изольда Марковна медленно перевела взгляд на живот невестки. Её лицо исказила гримаса отвращения.
— Ребенка? — переспросила она ледяным тоном. — Ты решила привязать его пузом? Старый трюк, деточка. Но с нами это не пройдет.
— Игорь! — вскрикнула Лена, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Почему ты молчишь? Это же наш малыш!
Игорь отвернулся к окну.
— Мама права, Лен, — пробормотал он, не глядя на жену. — Сейчас не время. У нас трудности с деньгами. И вообще… ты уверена, что это от меня?
Эти слова ударили сильнее пощечины. Лена задохнулась.
— Собирай вещи, — спокойно приказала Изольда Марковна, видя, что сын полностью на её стороне. — Чтобы через час духу твоего здесь не было.
— Но на улице ночь… Зима… Мне некуда идти, — прошептала Лена.
Изольда подошла к ней вплотную. В её глазах горел злой огонь победительницы.
— А мне плевать. Возвращайся в свою деревню, к пьянице-отцу. Запомни, деточка, раз и навсегда: твое место — в хлеву! Ты никогда не станешь одной из нас.
Лена помнила, как собирала старый чемодан. Как дрожали руки. Как Игорь стоял в коридоре и смотрел в пол, когда она проходила мимо. Она не взяла предложенные деньги — две жалкие бумажки, брошенные на тумбочку. Она вышла в метель.
Той ночью на вокзале, ожидая утреннюю электричку, она потеряла сознание от боли и кровотечения. «Скорая» приехала быстро, но ребенка спасти не удалось. Врачи сказали — стресс и переохлаждение. Вместе с нерожденным сыном в ту ночь умерла и прежняя Лена.
— Лот номер семь! — громкий голос аукциониста разорвал пелену воспоминаний. — Жемчужина нашей коллекции. Старинный особняк на набережной, общей площадью восемьсот квадратных метров. Участок двадцать соток, ландшафтный дизайн, историческая ценность.
По залу прошел шепоток. Все знали историю этого дома. Знали, что Воронцовы разорились, что Игорь проиграл почти всё состояние отца, а Изольда в попытках спасти бизнес залезла в такие кредиты, которые невозможно выплатить честным трудом.
— Стартовая цена — пятьдесят миллионов рублей.
Игорь вздрогнул. Лена видела, как он сжал руку матери. Они надеялись на чудо. Надеялись, что за дом дадут сто пятьдесят, а то и двести миллионов. Это позволило бы им расплатиться с долгами и купить приличную квартиру. Наивные. Они не знали, что репутация дома испорчена слухами о грибке в подвале и проблемах с фундаментом — слухами, которые аккуратно распустили люди Лены.
— Пятьдесят пять, — лениво поднял табличку мужчина в сером костюме. Застройщик. Лена знала его: он мечтал снести особняк и построить здесь элитный клуб.
