Дверь открыл Игорь. Он был в шелковом халате, с бокалом апельсинового сока в руке. На его лице играла расслабленная улыбка человека, у которого в кармане (как он думал) лежит сто миллионов.
— Кто там с утра пораньше? — лениво протянул он, не глядя в глазок. — Если это курьер из ЦУМа, то оставьте пакеты у…
Слова застряли у него в горле. Он увидел Лену. Увидел охрану за её спиной. Увидел юриста с папкой. Бокал выскользнул из его пальцев, ударился о порог, но не разбился, а покатился по ступеням, расплескивая яркий сок на серый бетон.
— Лена? — его голос сорвался на фальцет. — Ты… Но как?
— Доброе утро, Игорь. Подбери бокал, не стоит мусорить на моей территории, — спокойно произнесла она, переступая порог.
В просторном холле царил хаос сборов. Повсюду стояли коробки, чемоданы, валялась упаковочная бумага. Изольда Марковна, одетая в дорожный костюм от Шанель (купленный, вероятно, лет десять назад), командовала невидимыми слугами.
— Игорь, кто там? Я же сказала, грузчики приедут к двенадцати! Нам нужно успеть упаковать фарфор!
Она обернулась и застыла. Лена сняла очки и посмотрела прямо в глаза женщине, которая сломала ей жизнь.
— Здравствуй, мама, — в этом слове было столько яда, что им можно было отравить полк.
— Ты? — Изольда выпрямилась, инстинктивно принимая боевую стойку. — Что этой оборванке здесь нужно? Охрана! Вышвырните её! Игорь, почему ты стоишь как истукан? Звони в полицию! Она проникла в частную собственность!
Лена прошла к камину и провела пальцем по полке. Пыль.
— Вы правы, Изольда Марковна. Я нахожусь в частной собственности. В своей собственной.
— Что ты несешь? — взвизгнула свекровь. — Дом купила какая-то богатая дама на аукционе! Мы получили сто миллионов! Сейчас мы соберем вещи и уедем в новую жизнь, а ты останешься гнить в своей нищете!
Лена кивнула юристу. Тот шагнул вперед, открыл папку и достал документы.
— Изольда Марковна, Игорь Владимирович, разрешите представиться. Я представляю интересы компании «Вендетта Инвест». Именно эта компания приобрела ваш дом на торгах. И единственным учредителем этой компании является Елена Андреевна Воронова.
В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тиканьем напольных часов. Игорь осел на пуфик, обхватив голову руками. До него начало доходить.
— Ну и что? — Изольда фыркнула, хотя руки её предательски задрожали. — Какая разница, кто купил? Деньги! Где наши деньги? Аукционный дом должен был перевести их на счет Игоря еще вчера!
Лена усмехнулась. Она ждала этого момента.
— Игорь, ты ведь подписывал кредитные договоры? Читал мелкий шрифт?
Игорь поднял на неё мутный взгляд.
— Я… юристы банка говорили, что это стандартная форма…
— Стандартная, — согласилась Лена. — А еще неделю назад банк продал твой долг. Вместе со всеми просрочками, пенями и штрафами. И знаешь кому? Моей компании.
Она подошла к столу, где лежал калькулятор, и быстро набрала цифры.
— Смотрите. Сумма долга перед банком — восемьдесят миллионов. Пени за три года просрочки — еще тридцать. Итого сто десять миллионов. Я купила дом за сто. Согласно статье Гражданского кодекса о зачете взаимных требований, деньги от покупки автоматически пошли на погашение долга перед кредитором. То есть передо мной.
Лена развернулась к ним, и её глаза сверкнули сталью.
— Вы не получили ни копейки. Более того, вы все еще должны мне десять миллионов рублей. Но так и быть, я прощаю вам этот остаток. Считайте это прощальным подарком.
Изольда Марковна пошатнулась и схватилась за сердце. На этот раз это не было игрой. Лицо её стало пепельно-серым.
— Этого не может быть… Это грабеж! Мы разорены? Совсем?
— Абсолютно, — подтвердила Лена. — Квартиры не будет. Машины не будет. Устриц тоже больше не будет.
— Ты не посмеешь, — прошептала старуха, глядя на бывшую невестку с ужасом. — Мы твоя семья… Мы же…
— Семья? — Лена рассмеялась, и этот смех был страшнее крика. — Вы вышвырнули беременную «семью» на мороз. Вы называли меня дворняжкой. Вы говорили, что мое место в хлеву.
Игорь вдруг вскочил и бросился к ногам Лены. Он пытался схватить её за руку, целовать пальцы.
— Леночка! Любимая! Прости! Я был дураком, я слабак! Мама заставила меня! Я всегда любил только тебя! Давай начнем все сначала? Мы будем жить здесь, я буду носить тебя на руках! У нас будут дети…
Лена брезгливо отдернула руку.
— Не трогай меня. Детей у нас не будет, Игорь. Никогда. Благодаря тебе и твоей мамочке.
Она посмотрела на часы.
— У вас есть шесть часов на сборы. Мебель, техника, предметы искусства — всё описано приставами и принадлежит мне. Вы можете забрать только личную одежду и средства гигиены. И никаких фамильных драгоценностей, Изольда Марковна. Опись я видела, серьги с сапфирами тоже мои.
— Куда нам идти? — взвыл Игорь. — Лена, на улице зима! У нас нет денег даже на хостел!
Лена подошла к окну и указала пальцем во двор. Там, в дальнем углу сада, за покосившимся гаражом, стояло приземистое кирпичное строение. Бывшая дворницкая, где когда-то хранили лопаты и старые ведра.
— Видите то здание? Там есть крыша, стены и даже печка-буржуйка. Там сухо. Я распорядилась, чтобы туда бросили два матраса.
Она повернулась к ним, и её лицо было абсолютно спокойным, как у судьи, зачитывающего приговор.
— Вы поживете там. В хлеву. Пока не найдете, куда податься. Я даю вам этот приют ровно на две недели. Считайте это актом невероятного милосердия.
— В хлев?! Меня?! — Изольда Марковна задохнулась от гнева. — Я потомственная дворянка! Я лучше сдохну под забором!
— Выбор за вами, — пожала плечами Лена. — Улица или хлев. Время пошло. Охрана проследит за сборами.
Она развернулась и вышла из гостиной, чувствуя спиной ненавидящие взгляды. Ей нужно было выйти на воздух. Победа была сладкой, но привкус у неё был горький, как у полыни. Она сломала их, уничтожила. Но почему же внутри не было радости? Только холодная, звенящая пустота.
