— Я не зажала, Галя. Я только что пришла с работы. Я двенадцать часов сводила баланс, чтобы у твоего брата завтра был стол, подарки и праздник. А вы пришли, съели икру, выпили коллекционный коньяк и еще претензии предъявляете?
— Мы гости! — взвизгнула Галина. — Гостей принято встречать, а не кусками попрекать! Паша, вставай, пошли отсюда. Нам тут не рады. Видимо, мы рылом не вышли для такой элитной квартиры.
Это был спектакль. Ольга знала этот сценарий наизусть. Сейчас они начнут демонстративно собираться, Сергей начнет их умолять остаться, сунет Паше денег «на такси» (сумму, равную недельному бюджету на продукты), а потом будет неделю ходить мрачнее тучи и винить Ольгу в черствости.
Так и вышло. Сергей бросился к сестре:
— Галочка, ну не кипятись! Оля просто устала, она не со зла. Садитесь, сейчас я сам все нарежу. Оль, ну что ты в самом деле? Дай ты эту буженину.
Ольга молча достала упаковку мяса и бросила её на стол.
Потом развернулась и ушла в спальню, плотно закрыв за собой дверь.
Сквозь стену она слышала приглушенные голоса. Галина что-то жарко шептала, Сергей оправдывался, Паша гоготал. Ольга легла на кровать прямо в одежде, глядя в потолок. Слезы, горячие и злые, катились по вискам.
Сколько это продолжается? Десять лет? Пятнадцать? С тех пор, как они поженились, родня Сергея прочно обосновалась на её шее. Сначала это были мелочи: «Одолжи до зарплаты», которая никогда не наступала. Потом пошли просьбы покрупнее: помочь Гале с ремонтом («она же одна ребенка тянет!»), оплатить Паше институт («мальчику нужно образование, а у тебя связи!»), купить лекарства маме («ты же богатая, тебе ничего не стоит»).
Ольга не была богатой. Она была трудолюбивой. Она пахала на двух работах, брала подработки на дом, не спала ночами в отчетные периоды. А Сергей… Сергей был «хорошим человеком». Он работал инженером в НИИ за копейки, гордился своей интеллигентностью и тем, что «не торгаш». Деньги в дом приносила Ольга, а Сергей их распределял. Точнее, распределяла их его совесть перед родственниками.
Час спустя, когда дверь наконец хлопнула и в квартире стало тихо, Сергей вошел в спальню. От него пахло тем самым коньяком и чувством вины.
— Ушли, — сообщил он, присаживаясь на край кровати. — Обиделись, конечно. Галя плакала. Говорит, ты её ненавидишь.
Ольга не пошевелилась.
— А я должна её любить? За что, Сережа? За то, что она приезжает раз в месяц, чтобы выпотрошить наш холодильник и твой кошелек?
— Не начинай, — поморщился муж. — У неё жизнь тяжелая. Мужика нет, сын неприкаянный…
— А у меня жизнь легкая? — Ольга резко села. — Я, по-твоему, из железа сделана? Ты хоть раз спросил, как я себя чувствую? У меня давление скачет вторую неделю, а я сумки таскаю, чтобы тебе праздник устроить!
— Ну я же не просил такого размаха! — воскликнул он, и это было самое обидное. — Можно было просто картошки сварить!
— Картошки? — Ольга горько усмехнулась. — А кто мне месяц назад ныл, что хочет посидеть с мужиками с работы, как Петрович, «чтоб стол ломился»? Кто список гостей составил на пятнадцать человек?
Сергей замолчал, теребя край одеяла.
— Ладно, проехали. Тут другое дело… Галя не просто так приезжала. У них беда, Оль.
Сердце Ольги пропустило удар. «Беда» у Галины случалась с регулярностью смены сезонов.
— Что на этот раз? Пашу в армию забирают? Или снова трубу прорвало и соседей залили?
— Хуже. Паша… в историю вляпался. Кредит взял. Микрозайм. Хотел бизнес открыть, телефоны перепродавать, а его кинули. Там проценты капают бешеные, коллекторы уже звонят. Угрожают.
Ольга закрыла глаза. Она знала, что последует дальше.
— Сколько? — спросила она мертвым голосом.
— Триста тысяч. С процентами уже триста пятьдесят.
— Оль… — Сергей взял её за руку, и его ладонь была влажной и противной. — У нас же есть на вкладе. Те, что мы на дачу откладывали. Давай поможем? Это же вопрос жизни и смерти. Они его убьют или покалечат. Галя в ногах валялась, плакала…
Ольга выдернула руку.
— Нет, я не дам денег. Эти деньги — на крышу на даче. Ты забыл, что она течет? Что мы ведра ставим каждый дождь? Мы копили их три года.
— Да черт с ней, с крышей! — взорвался Сергей. — Тут человека спасать надо! Племянника моего! Ты что, хочешь, чтобы его в лесу закопали?
— Паше двадцать семь лет, Сережа! — закричала Ольга, вскакивая с кровати. — Он здоровый лоб! Пусть идет работать! Пусть грузчиком идет, таксистом, дворником! Почему я должна расплачиваться за его глупость?
— Потому что мы семья!
