Виктор Петрович сидел, словно его ударили пыльным мешком по голове. Весь его мир, в котором он был патриархом, вершителем судеб и хозяином положения, рухнул за одну секунду. Оказалось, что эта квартира — не «хоромы сына», которыми можно распоряжаться. Это собственность «приживалки», которую он только что смешал с грязью.
— Так это… — залепетала Галина Ивановна. — Так это твоя квартира, Леночка? Полностью твоя?
— Моя. Полностью. И диван, на котором вы сидите. И стол. И даже тарелка, из которой вы ели. Все здесь куплено на деньги моей бабушки. Сергей вложился только в телевизор. Его он может забрать при разводе, если захочет.
— При каком разводе? — испугался Сергей. — Лен, ты чего?
— При таком, — Елена повернулась к свекру. — Вы сказали, что я здесь никто. Что я приживалка. Что меня можно выгнать с узелком. Так вот, Виктор Петрович. Хозяйка здесь я. И я решаю, кто здесь будет жить. Коля здесь жить не будет. Никогда. И вы здесь командовать не будете.
Виктор Петрович закрыл папку. Его руки чуть заметно дрожали. Он попытался вернуть себе прежний тон, но вышло жалко:
— Ну… погорячился я. С кем не бывает. Дело житейское. Чего сразу бумажками тыкать? Мы же семья…
— Семья? — переспросила Елена. — В семье не унижают. В семье не требуют ключи силой. В семье уважают друг друга, а не меряются кошельками. Вы меня не уважали десять лет. Терпели, потому что думали, что я удобная и зависимая. Теперь вы знаете правду.
Она подошла к столу и забрала папку.
— А теперь, пожалуйста, уходите. Я устала. И пирог мы доедим сами.
— Выгоняешь? — насупился свекор, вставая. — Отца родного выгоняешь?
— Я прошу гостей покинуть мой дом, потому что вечер испорчен. И ключи, Виктор Петрович, вам не понадобятся. Замки я сменю завтра же. На всякий случай.
Галина Ивановна засуетилась, хватая сумку:
— Витя, пойдем. Пойдем, не надо… Леночка, ты не сердись, у него характер такой… Мы же добра желали… Колька-то хороший мальчик…
— До свидания, — отрезала Елена.
Они выходили молча. Виктор Петрович ссутулился, сразу как-то постарел и стал меньше ростом. Он обувался долго, кряхтя, и уже не требовал тапочек. Вся его спесь осталась там, на кухне, придавленная синей папкой с документами.
Когда дверь за ними закрылась, в квартире повисла звенящая тишина. Сергей стоял в коридоре, глядя на закрытую дверь.
— Не надо, Сережа, — она подняла руку, останавливая его. — Не надо извиняться. Ты должен был защитить меня до того, как я достала документы. Ты этого не сделал.
— Я боялся. Ты же знаешь отца…
— Я знаю. И ты знаешь. Но теперь все изменилось. Больше они сюда без звонка не придут. И командовать не будут. А тебе придется выбирать: ты муж своей жены или сын своего папы. Потому что сидеть на двух стульях больше не получится.
Елена пошла на кухню. Стол был завален грязной посудой, остатками пирога, который уже не казался аппетитным. Она начала механически убирать тарелки в посудомойку.
Сергей подошел сзади, нерешительно обнял ее за плечи.
— Прости меня. Я правда… я горжусь тобой. Ты у меня сильная.
Елена замерла на секунду, потом аккуратно высвободилась из его объятий.
— Я не хочу быть сильной, Сережа. Я хотела быть просто счастливой женой в своем доме. Но пришлось стать хозяйкой крепости.
Она включила воду, смывая крошки с блюда. Шум воды успокаивал.
— Кольке я сам позвоню, — сказал Сергей за спиной. — Скажу, что места нет. И отцу позвоню. Скажу, чтобы… чтобы не лез.
— Позвони, — кивнула Елена. — Это будет хороший первый шаг.
Она посмотрела в окно. На улице зажигались фонари, освещая двор. Где-то там, внизу, садились в свои старые «Жигули» ее свекры, увозя с собой свое разбитое эго. Елена знала: они еще попытаются представить все так, будто она обманщица, скрывшая богатство. Будут сплетни, будут обиды. Но самое главное уже произошло.
Фраза «Ты здесь никто» больше никогда не прозвучит в этих стенах. Потому что теперь все точно знали, кто есть кто.
Елена вытерла руки полотенцем, налила себе свежего чая и впервые за вечер села на свой любимый стул — хозяйский. Страх ушел. Осталась только усталость и странное, новое чувство собственного достоинства, которое, как оказалось, весит гораздо больше, чем папка с документами на квартиру.
