— Мам, ну пойдемте за стол, — попытался перевести тему Сергей. — Лена пирог испекла, мясо запекла…
Застолье началось напряженно. Виктор Петрович ел жадно, но с таким видом, будто делал одолжение. Он накладывал себе огромные куски мяса, критиковал соус, требовал хлеба, хотя хлебница стояла перед ним. Елена сидела молча, едва притрагиваясь к еде. Она чувствовала: буря надвигается. Свекор не просто так приехал с инспекцией. Ему что-то было нужно.
— А ничего так квартирка, — наконец, отодвинув тарелку, заявил Виктор Петрович, вытирая усы салфеткой. — Просторная. Три комнаты, да? Спальня, детская… А третья что? Кабинет?
— Вроде того, — кивнул Сергей. — Я там работаю иногда, когда проекты домой беру.
— Жирно живете, — хмыкнул отец. — Кабинеты у них. У людей по трое детей в одной комнате ютятся, а тут… Короче, Серега, дело есть.
Елена напряглась. Вот оно.
Виктор Петрович достал из кармана зубочистку и начал ковыряться в зубах, глядя на сына с прищуром.
— Племянник твой, Колька, двоюродный, помнишь? Сестры моей внук. Поступил в институт здесь, в городе. Общежитие не дали, мест нет. Снимать — дорого, у них в деревне каждая копейка на счету. Так что мы с матерью посоветовались и решили: поживет он у вас.
У Елены перехватило дыхание. Колька. Она видела его один раз — наглый, избалованный детина, который в свои девятнадцать лет считал, что мир крутится вокруг него.
— Пап, но… как? — Сергей растерянно посмотрел на Елену. — У нас же не гостиница. Мы привыкли одни…
— Привыкли они! — рявкнул свекор, ударив ладонью по столу так, что звякнули вилки. — А отвыкайте! Родня — это святое. Парню учиться надо. Комната у вас пустая простаивает, «кабинет» этот твой. Потеснишься с работой на кухню, не барин.
— Виктор Петрович, — тихо, но твердо начала Елена. — Мы не планировали никого подселять. Это наш дом, и мы хотим жить своей семьей. Без посторонних.
Свекор медленно повернул к ней голову. Его лицо начало наливаться дурной кровью.
— Посторонних? Это Колька-то посторонний? Это кровь родная! А ты, значит, хозяйкой тут себя возомнила? Раскомандовалась?
— Лена права, пап, — робко вставил Сергей. — Мы не можем взять Колю.
— Молчать! — заорал Виктор Петрович. — Подкаблучник! Баба тобой вертит, как хочет, а ты и рад! Я сказал — Колька переедет. Завтра же. Вещи привезет, обустроится.
Галина Ивановна, до этого молчавшая, закивала:
— Сереженька, ну правда, жалко мальчика. Куда ж ему, на вокзал? А у вас места много. Лена все равно на работе целыми днями, а вечером приготовит, постирает — ей не сложно, она молодая. Коля мальчик тихий…
— Тихий? — Елена усмехнулась, вспомнив, как этот «тихий мальчик» напился на свадьбе родственников и разбил витрину в кафе. — Нет. Это исключено.
Виктор Петрович встал. Он был страшен в гневе — большой, нависающий, привыкший давить авторитетом.
— Исключено? Ты смотри какая цаца! Я смотрю, вы тут зажрались совсем. Квартиру купили — думаете, бога за бороду ухватили? А на чьи шиши купили, а? Серега небось воровал на заводе? Или в кредиты влез по уши?
— Мы не воровали, — побледнел Сергей.
— Не ври отцу! — свекор шагнул к нему. — Откуда деньги? Ясно откуда — мои деньги, которые я тебе на свадьбу давал, да на машину добавлял, вы, небось, прокрутили. Значит, вклад мой тут есть. А раз так — я имею право решать, кто тут жить будет.
Это была наглая ложь. Те деньги, что свекор давал на свадьбу десять лет назад, давно были потрачены на тот самый «Форд», который сгнил два года назад. Но логика Виктора Петровича не терпела возражений.
— Давайте ключи, — потребовал он, протягивая широкую ладонь. — Запасной комплект. Я Кольке передам, чтобы он вас не дергал, когда с учебы приходить будет. И чтобы завтра комната была готова. Диван там есть? Постельное белье найдешь, Лена, не убудет.
— Я не дам ключи, — сказала Елена, вставая из-за стола. Ее руки дрожали, но голос звучал удивительно спокойно. Внутри, где-то в глубине души, страх сменился холодной яростью.
