— Это я заберу. Компенсация за моральный ущерб! Гена, пошли! Ноги моей здесь не будет!
Геннадий, ссутулившись, поплелся за женой. В дверях он обернулся, посмотрел на Антона тоскливым взглядом побитой собаки.
— Прости, брат. Она… ну ты знаешь её.
— Знаю, — отрезал Антон. — И тебя теперь знаю. Прощай.
Хлопнула входная дверь. Потом зашуршали шины такси, которое, к счастью, приехало быстро.
В доме стало тихо. Только тикали часы на стене да шумел дождь за окном.
Ольга сидела за столом, чувствуя, как адреналин отступает, оставляя после себя опустошение. Ей было жаль Антона. Она знала, как больно разочаровываться в близких.
Муж стоял у окна, глядя в темноту. Потом подошел к столу, взял бутылку водки, которую принесли с собой гости и так и не открыли, и вылил содержимое в раковину.
— Прости меня, Оль, — сказал он, не оборачиваясь.
— За то, что я был слепым. За то, что не защитил тебя сразу. Ты ведь говорила… а я всё «родня, родня».
Ольга подошла к нему и обняла со спины, прижавшись щекой к его широкой спине.
— Всё хорошо, Антон. Главное, что мы это выяснили сейчас. А не тогда, когда они бы уже прописались тут или чего хуже.
— Я замки сменю завтра, — сказал он глухо. — И забор поставлю сплошной. Высокий.
Они стояли обнявшись, слушая, как дом, их дом, постепенно успокаивается, избавляясь от чужой, злой энергетики.
На следующее утро Антон действительно занялся замками. А Ольга пошла в летний домик. Там царил хаос: немытая посуда, разбросанные вещи, окурки в цветочном горшке (хотя они обещали курить на улице).
Ольга надела резиновые перчатки и принялась за уборку. Она вымыла полы с хлоркой, перестирала всё белье, проветрила комнаты, выгоняя запах перегара и дешевых духов Людмилы.
Когда она закончила, домик снова сиял чистотой. Она забрала камеру с полки.
«Спасибо тебе, маленький шпион», — мысленно поблагодарила она устройство.
Вечером они с Антоном сидели на веранде, пили чай с теми самыми пирогами, которые Ольга пекла в день приезда гостей. Пироги уже зачерствели, но казались самыми вкусными на свете.
— Звонила мама, — сказал Антон, глядя на закат.
— Люда ей уже нажаловалась. Сказала, что ты её избила, а я выгнал на мороз пьяных.
— А я отправил маме видео. Тот кусок, где Люда про неё говорит. Помнишь? «Маман что скажет, то он и сделает». И про то, как они нас обокрасть хотели.
— Справедливо, — пожал плечами Антон. — Мама помолчала минуту, потом сказала: «Понятно». И положила трубку. Думаю, Люде теперь несладко придется. Мама у нас хоть и старенькая, но властная.
Ольга сделала глоток чая. Ей было жаль, что семейные узы рвутся вот так — с грязью и болью. Но иногда нужно отрезать гнилую ветку, чтобы спасти всё дерево.
— Знаешь, — сказала она, — давай переделаем летний домик.
— Во что? — удивился Антон.
— В мастерскую для тебя. Ты же давно хотел место для своих станков. А то стоят в гараже, пылятся. А гостевой… ну его. Не хочу больше гостей. Нам и вдвоем хорошо.
Антон посмотрел на неё с такой нежностью, что у Ольги защемило сердце.
— Отличная идея, Олюшка. Просто отличная.
Они сидели на веранде, пока совсем не стемнело. Впереди была осень, потом зима с уютными вечерами у камина, потом весна и новые заботы в саду. Жизнь продолжалась. И в этой жизни больше не было места предательству, замаскированному под родственные чувства.
А камеру Ольга не убрала далеко. Положила в ящик стола. На всякий случай. Ведь мир велик, и кто знает, какие еще «родственники» могут вспомнить о них, когда им понадобится уютное местечко под солнцем. Но теперь Ольга знала: её дом — это её правила. И нарушать их она никому не позволит.
Прошло полгода. Зима выдалась снежной. Антон с удовольствием возился в своей новой мастерской, вытачивая из дерева красивые балясины для лестницы. Ольга вязала плед, сидя в кресле рядом и наблюдая за работой мужа.
Телефон Антона звякнул. Сообщение.
Он посмотрел на экран и хмыкнул.
— Что там? — спросила Ольга.
— Гена пишет. Спрашивает, нет ли у нас старого аккумулятора. А то их машина на морозе не заводится, а денег на новый нет. Люда шубу в кредит взяла, теперь голодают.
Антон отложил телефон, не напечатав ни буквы.
— Ничего. У меня нет старого аккумулятора. У меня есть новая жизнь.
Он вернулся к станку. Стружка полетела золотистым фонтаном, пахнущим смолой. Ольга улыбнулась и продолжила вязать. Узор получался сложным, но красивым. Как и их судьба, которая, сделав крутой вираж, наконец-то выровнялась, оставив всё ненужное за поворотом.
