Ольга выключила трансляцию. Руки тряслись так, что она едва не уронила телефон. В груди клокотала такая ярость, какой она не испытывала никогда в жизни. Это было не просто хамство. Это было предательство. Спланированное, циничное вторжение. Они не просто приехали погостить — они приехали захватить, обокрасть и разрушить её жизнь.
Она встала, вышла из налоговой, села в машину и поехала домой. Ей нужно было успокоиться. Ей нужен был план. Просто ворваться и выгнать их сейчас — значит дать им повод выставить её истеричкой перед Антоном. Нет, действовать надо холодно.
Вечером Ольга вела себя как обычно. Приготовила ужин, накрыла на стол в основном доме. Позвала гостей.
— О, повод есть? — обрадовался Геннадий, видя запеченную курицу и бутылку коньяка на столе.
— Повод есть, — загадочно улыбнулась Ольга. — Садитесь. Антон, ты тоже садись.
Ужин начался в напряженной тишине. Людмила ела жадно, вытирая жирные губы рукой, и косилась на Ольгу. Она чувствовала: что-то не так.
— Ну, как дела в городе? — спросила золовка с набитым ртом. — Налоги заплатила?
— Заплатила, — кивнула Ольга. — И не только налоги. Я сегодня много чего интересного узнала.
— Да? И чего же? Сплетни какие?
— Не сплетни, Люда. Факты.
Ольга встала, подошла к комоду и достала ноутбук. Поставила его на край стола, развернув экраном к гостям.
— Антон, — обратилась она к мужу, — ты помнишь, я говорила, что хочу установить видеонаблюдение на участке?
— Ну… да, говорили как-то, — растерялся муж. — А что?
— Я его установила. В летнем домике.
Вилка в руке Людмилы звякнула о тарелку. Геннадий поперхнулся коньяком. В комнате повисла звенящая тишина, нарушаемая только кашлем мужчины.
— Ты… ты что, шпионила за нами? — взвизгнула Людмила, ее лицо начало покрываться красными пятнами. — Да как ты смела?! Это подсудное дело! Личная жизнь! Антон, ты слышишь? Твоя жена — извращенка!
— Сядь! — голос Ольги прозвучал как выстрел. Она никогда не повышала голос, и от этого эффекта все замерли. — Сядь и смотри.
На экране пошла запись. Звук был отличный. Людмила и Геннадий увидели себя. Услышали свой разговор.
«Квартиру мы уже сдали на год…»
Антон побледнел. Он перевел взгляд с экрана на сестру.
«Они лохи. Антон у меня под каблуком…»
Муж сжался, словно от удара.
«Я тут пошарила, пока эта мегера уехала… Ключ они под ковриком держат…»
На экране Людмила доставала шкатулку.
Антон медленно встал. Его лицо, обычно мягкое и добродушное, закаменело. Он смотрел на экран, где его родная сестра примеряла украшения его жены и планировала, как выжить её из собственного дома.
— Выключи, — хрипло попросил он.
Ольга захлопнула ноутбук.
— Думали, я не узнаю? Я поставила видеокамеру в летнем домике и поняла, зачем туда напросилась твоя семья, — холодно произнесла жена, глядя прямо в глаза золовке. — Вы не беженцы от ремонта. Вы — оккупанты. Вы сдали свою квартиру, чтобы жить за наш счет. Вы воровали мои вещи. Вы планировали разрушить мою семью.
— Это монтаж! — закричала Людмила, вскакивая. — Это нейросети! Сейчас всё можно подделать! Антон, не верь ей! Она хочет нас поссорить! Мы твоя кровь!
Антон подошел к сестре. Впервые в жизни Ольга видела мужа таким… страшным.
— Ключ, — сказал он тихо.
— Ключ от нашего дома. Который вы брали под ковриком. Отдай.
Людмила замялась, машинально прижав руку к карману кофты.
— Нет у меня никакого ключа!
Антон молча протянул руку и бесцеремонно сунул её в карман сестринской кофты. Людмила попыталась отбиться, но Геннадий, сидевший бледный как полотно, схватил её за руку.
— Не надо, Люся. Хватит.
Антон вытащил запасной ключ с желтым брелоком. Положил его на стол перед Ольгой.
— Собирайтесь, — сказал он, не глядя на родственников.
— Антоша, ночь на дворе! — завыла Людмила, меняя тактику на «жертву». — Куда мы пойдем? Мы выпили! Гене за руль нельзя!
— Вызовите такси. Вещи заберете потом. Или я выкину их за забор завтра утром.
— Ты родную сестру выгоняешь? Из-за этой… из-за побрякушек? Да мы пошутили! Мы просто смотрели!
— Вы сдали свою квартиру, Люда, — процедил Антон. — У вас есть деньги. Снимите гостиницу. Вон.
— Да пошли вы! — Людмила поняла, что игра проиграна. Маска слетела окончательно. — Жлобы! Куркули! Подавитесь своим домом! Чтобы он у вас сгорел! Ненавижу!
Она схватила со стола недопитую бутылку коньяка.
