Я опешила. За три года брака я видела его пару раз — он развёлся с Галиной Петровной двадцать лет назад и практически не общался с сыном.
— Марина, я знаю, вы развелись с Андреем. И знаю почему. Галина всегда была… специфической женщиной. Собственно, поэтому я и ушёл. Но речь не об этом. Я слышал историю с квартирой.
— Важно. Видите ли, квартира принадлежала моей матери. Бабушке Андрея. И в завещании было чётко прописано — квартира переходит Андрею и его жене. Не матери, а жене. Галина это знала, но скрыла от вас.
Я села на край кровати.
— У меня есть копия завещания. Нотариус, оформлявший переход квартиры на Галину, — её знакомый. Он нарушил волю завещателя. Я готов оспорить эту сделку, но мне нужно ваше согласие. В конце концов, вы тоже пострадавшая сторона.
— Но мы с Андреем уже не муж и жена.
— На момент оформления были. Этого достаточно.
Я молчала, переваривая информацию.
— Марина, я не предлагаю вам бороться за квартиру ради квартиры. Но Галина должна понять, что нельзя вечно манипулировать людьми. Она сломала мою жизнь, теперь ломает жизнь сына. Это нужно остановить.
— А Андрей? Он знает?
— Нет. И не узнает, пока суд не вынесет решение. Он не поверит ни мне, ни вам. Только документам.
Я подумала. О том, как свекровь держала в руках ключи от нашего будущего. О том, как Андрей выбрал маму вместо жены. О той девушке, которая теперь готовит, как мама.
— Хорошо. Я согласна.
Суд длился три месяца. Галина Петровна пыталась всё отрицать, но документы говорили сами за себя. Нотариус лишился лицензии. Квартиру обязали вернуть законным наследникам.
Андрей позвонил мне после решения суда.
— Марина, это правда? Мама всё это время обманывала?
— Она говорит, что хотела как лучше. Что ты настроила против неё отца.
— Андрей, я ничего не настраивала. Твой отец сам нашёл меня. А правда в документах, которые видел судья.
— Квартира теперь наша… то есть, моя и твоя.
— Нет, только твоя. Я отказалась от своей части. Это наследство твоей бабушки, пусть останется у тебя.
— Но… почему? Ты имеешь право на половину.
— Потому что мне не нужна квартира, за которую пришлось бы бороться с семьёй мужа. Бывшего мужа. Живи там счастливо. Можешь даже маме отдать, если хочешь.
— Она уехала к сестре в другой город. Сказала, что я предатель. Что выбрал бывшую жену вместо матери.
— Ты ничего не выбирал, Андрей. Выбор сделали другие люди. Твой отец, который решил восстановить справедливость. Я, которая согласилась ему помочь. А ты, как всегда, оказался между.
— Марин… может, попробуем сначала? Теперь, когда мамы нет рядом…
— Нет, Андрей. Проблема была не в твоей маме. Проблема была в том, что ты позволял ей управлять нашей жизнью. Это не изменится, даже если она в другом городе. При первой же трудности ты побежишь к ней за советом. И она с радостью вернётся, чтобы снова всё контролировать.
— Возможно. Но уже без меня. Прощай, Андрей. Будь счастлив.
Ещё через год я встретила Василия Петровича в кафе. Он пригласил на чашку кофе, чтобы рассказать новости.
— Андрей продал квартиру. Купил две однокомнатные — себе и Галине. Она вернулась. Теперь живут в разных районах, но она по-прежнему контролирует каждый его шаг.
— Он женился на той девушке?
— Нет. Она сбежала через два месяца. Не выдержала свекрови. Сейчас у него новая девушка, но Галина и её уже начала обрабатывать.
Я покачала головой. Некоторые люди никогда не меняются.
— А вы, Марина? Как ваша жизнь?
— Хорошо. Работаю, снимаю квартиру. Встречаюсь с мужчиной, у которого, представьте себе, нет властной мамы.
Василий Петрович рассмеялся.
— Повезло вам. Знаете, я часто думаю — может, если бы я тогда боролся за сына, всё было бы иначе. Не позволил бы Галине превратить его в вечного мальчика.
— Или он всё равно выбрал бы маму. Некоторые связи не разорвать.
— Возможно. Но вы молодец, что ушли. Я двадцать лет потратил, пытаясь что-то изменить. А нужно было просто уйти и жить своей жизнью.
Мы допили кофе, попрощались. Я шла по улице и думала о том, что свобода — это не квартира, не деньги, не статус замужней женщины. Свобода — это когда ты можешь принимать решения о своей жизни сама, без оглядки на токсичных родственников мужа.
А где-то в другом районе Галина Петровна, наверное, рассказывала сыну, какая я была плохая жена. И он кивал, соглашаясь с каждым её словом.
Но это уже была не моя история.
