Светлана достала телефон.
— Алло, Михаил? Это Светлана. Помнишь, ты предлагал помощь? Мне нужна охрана. Да, прямо сейчас. Спасибо.
Михаил был братом её коллеги, владельцем охранного агентства. Через сорок минут в квартиру вошли двое крепких мужчин в строгих костюмах.
— Этот гражданин незаконно проник в моё жилище, — спокойно сказала Светлана, указывая на Виктора. — Прошу вывести его.
Виктор вскочил, но против двух профессионалов у него не было шансов. Его буквально вынесли из квартиры, невзирая на крики Раисы Петровны.
— Теперь вы будете дежурить здесь посменно, — сказала Светлана охранникам. — До решения суда. Эта женщина имеет право находиться здесь, но никого постороннего не впускать.
Раиса Петровна задохнулась от возмущения.
— Ты… ты не имеешь права! Это квартира моего сына!
— Завтра суд решит, чья это квартира, — ответила Светлана.
В день суда Раиса Петровна пришла в окружении целой свиты — две подруги, племянник Виктор, какой-то адвокат сомнительного вида. Светлана была одна, только с папкой документов.
Судья, женщина лет пятидесяти с усталым лицом, внимательно изучила все бумаги. Завещание. Документы об оплате. Банковские выписки.
— Госпожа Семёнова, — обратилась она к Раисе Петровне. — Вы утверждаете, что имеете право на всю квартиру по завещанию?
— Конечно! Мой сын оставил всё мне! Эта женщина просто жила с ним, пользовалась его добротой!
Судья повернулась к Светлане.
— А вы, госпожа Семёнова, утверждаете, что вложили в покупку квартиры собственные средства?
— Два миллиона триста тысяч рублей за четыре года. Вот все документы.
— Я изучила материалы дела. Ситуация действительно неоднозначная. С одной стороны, есть завещание. С другой — документально подтверждённый финансовый вклад супруги. Однако…
Она сделала паузу, и в зале повисла тишина.
— Однако я обратила внимание на дату составления завещания. За две недели до гибели Андрея Семёнова. Госпожа Семёнова-старшая, вы можете объяснить, при каких обстоятельствах было составлено это завещание?
Раиса Петровна замялась.
— Ну… сын приехал ко мне. Сказал, что хочет всё оформить. На всякий случай.
— На всякий случай? — судья подняла брови. — Молодой здоровый мужчина тридцати двух лет вдруг решил составить завещание?
— А что тут такого? — вмешался адвокат Раисы Петровны. — Любой человек имеет право…
— Имеет, — согласилась судья. — Но у меня есть вопросы. Господин нотариус, который заверял завещание, присутствует?
Из зала поднялся тот самый нотариус в потёртом костюме.
— Расскажите обстоятельства составления завещания.
Нотариус нервно поправил очки.
— Господин Семёнов пришёл вместе с матерью. Сказал, что хочет оставить всё ей. Я оформил документы.
— Он был один? Или с матерью?
— С матерью. Она… она помогала формулировать пункты.
Судья кивнула и снова обратилась к Светлане.
— У вас есть что добавить?
— За две недели до составления завещания мы с мужем поссорились. Причиной стало требование его матери, чтобы мы продали квартиру и переехали к ней. Я отказалась. Андрей уехал к матери на три дня. Видимо, тогда и было составлено завещание. Но потом он вернулся, мы помирились. Он говорил, что пожалел о ссоре. За день до гибели мы обсуждали ремонт в детской. Мы планировали ребёнка.
Её голос дрогнул впервые за всё время. Судья смотрела на неё с сочувствием.
— То есть вы утверждаете, что завещание было составлено в состоянии аффекта, под влиянием матери?
— Это ложь! — закричала Раиса Петровна. — Сын всё решил сам! Он знал, что я одна, что мне нужна поддержка!
— У вас есть своя квартира? — спросила судья.
— Есть, но маленькая, однокомнатная…
— Тридцать две тысячи…
— А у вас? — судья повернулась к Светлане.
— После гибели мужа — только зарплата. Пятьдесят тысяч. Своего жилья нет. Я из другого города, переехала сюда после замужества.
