Светлана убрала документы обратно в папку. Она всё ещё была спокойна, но в глазах появился странный блеск.
— Раиса Петровна, я предлагаю решить это мирно. Вы забираете свою долю — половину квартиры по праву наследования. Я оставляю себе свою половину — по праву оплаты. Мы продаём квартиру и расходимся.
— Ни за что! — свекровь побагровела. — Это квартира моего сына! Моего единственного сына! Ты не получишь ни копейки! Светлана кивнула, словно ожидала именно такого ответа.
— Хорошо. Тогда увидимся в суде. А пока я остаюсь здесь. Это и моё жильё тоже.
— Как это остаёшься?! — Раиса Петровна повернулась к нотариусу. — Сделайте что-нибудь!
Нотариус развёл руками.
— Я не могу выселить человека из квартиры, в которую он вложил документально подтверждённые средства. Это решает только суд.
Следующие несколько дней превратились в ад. Раиса Петровна не уехала — она заявила, что будет жить в квартире своего сына. Она заняла спальню, выставив оттуда вещи Светланы. Та без скандала перебралась в гостиную, на диван.
Свекровь начала планомерную осаду. Она вставала в пять утра и гремела посудой на кухне. Включала телевизор на полную громкость. Приглашала своих подруг, которые часами сидели на кухне, громко обсуждая, какая Светлана неблагодарная и как она мучает пожилую женщину, потерявшую единственного сына.
— Смотрите на неё! — причитала Раиса Петровна, когда Светлана проходила мимо. — Выжить меня хочет из квартиры сына! Нет у неё ни стыда, ни совести!
Подруги сочувственно качали головами, бросая на Светлану осуждающие взгляды.
Светлана молчала. Она уходила на работу рано утром и возвращалась поздно вечером. Ела в кафе возле клиники. Домой приходила только спать.
Но Раиса Петровна и тут нашла способ достать её. Она начала звонить в клинику, где работала Светлана. Жаловалась главврачу, что невестка морит её голодом, не пускает на кухню, угрожает.
— Светлана Игоревна, — главврач вызвал её к себе после третьего звонка. — Что у вас происходит дома? Ваша свекровь звонит, плачет…
— Она пытается отобрать у меня квартиру, в которую я вложила все свои деньги, — спокойно ответила Светлана. — Идёт суд.
— Понимаю, что ситуация сложная. Но репутация клиники… Если она начнёт писать жалобы в департамент здравоохранения…
Светлана кивнула. Она всё понимала. Раиса Петровна била по всем фронтам.
Вечером того же дня Светлана вернулась домой и обнаружила, что замок заменён. Её ключ не подходил. Она позвонила в дверь. Никто не открыл, хотя она слышала, как за дверью ходят.
Она вызвала слесаря, показала документы на квартиру. Пока тот менял замок, из-за двери доносились истерические крики Раисы Петровны о том, что её грабят, что она вызовет полицию.
Полиция приехала через час. Два усталых сержанта выслушали обе стороны, посмотрели документы и развели руками.
— Гражданский спор. Решайте в суде. А пока обе имеете право находиться в квартире.
Так продолжалось два месяца. Война на истощение. Раиса Петровна использовала все методы: писала жалобы, устраивала скандалы, даже пыталась вызвать скорую, изображая сердечный приступ, когда Светлана отказалась отдать ей ключи от новых замков.
Суд назначили на конец третьего месяца. За день до заседания Светлана вернулась домой и обнаружила в гостиной незнакомого мужчину. Крепкого, лет тридцати пяти, в спортивном костюме.
— Это мой племянник, Виктор, — довольно сообщила Раиса Петровна. — Он будет жить здесь, помогать мне. А ты можешь спать на кухне. Или вообще уйти, что было бы лучше.
Виктор ухмыльнулся, демонстративно разваливаясь на диване — том самом, где спала Светлана.
— Тётя Рая мне всё рассказала. Нехорошо обижать пожилых людей.
Светлана посмотрела на него, потом на свекровь. В глазах Раисы Петровны плясали победные огоньки. Она была уверена, что теперь-то невестка точно сдастся.
