— Знаете что? — я выпрямилась, глядя на них обоих. — Вы правы. Документы не врут. Но вы забыли об одной маленькой детали.
— О какой ещё детали? — насторожилась Галина Петровна.
Я достала телефон и начала искать нужный номер.
— О том, что я тоже вложила деньги в эту квартиру. Половину стоимости, если быть точной. И у меня есть все документы, подтверждающие это — расписки, банковские переводы, договор о намерениях.
— И что? — фыркнула свекровь. — Квартира всё равно на Пашу оформлена!
— Да, но я могу обратиться в суд, — я нашла номер своей подруги-юриста. — И потребовать либо компенсацию, либо признание права собственности на половину квартиры.
— Марин, ты же не серьёзно…
— Абсолютно серьёзно, — я набрала номер. — Алло, Катя? Это Марина. Мне нужна твоя консультация. Да, срочно. Можешь сейчас поговорить?
Пока я объясняла ситуацию подруге, свекровь шипела что-то на ухо сыну. Паша выглядел растерянным и испуганным.
— Понятно, — сказала я, завершая разговор. — Спасибо, Кать. Да, я завтра к тебе приеду со всеми документами.
Я положила телефон в карман и посмотрела на них.
— Катя говорит, что у меня отличные шансы. Особенно учитывая, что я могу доказать свой финансовый вклад. Так что либо мы решаем это мирно, либо встретимся в суде.
— Да как ты смеешь угрожать! — взвилась свекровь. — Паша, ты слышишь? Она тебе угрожает!
— Я не угрожаю, я защищаю свои права, — спокойно ответила я. — Паш, подумай хорошенько. Ты правда хочешь разрушить нашу семью ради прихоти твоей матери?
Паша молчал, глядя то на меня, то на мать.
— Сынок, не слушай её! — Галина Петровна схватила его за руку. — Она блефует! Никакой суд ей не поможет! — Поможет, — уверенно сказала я. — И ты это прекрасно знаешь, Галина Петровна. Иначе зачем было устраивать весь этот спектакль? Могла бы просто через суд действовать.
Свекровь покраснела от злости.
— Я — законная жена вашего сына и совладелица этой квартиры по факту, если не по документам. И я не позволю себя выгнать из собственного дома.
В комнате повисла тишина. Паша сидел, опустив голову, свекровь тяжело дышала, сверля меня взглядом, а я стояла, готовая защищаться до конца.
— Мам, — наконец подал голос Паша. — Может, не надо так… Мы же можем всё решить по-другому…
— По-другому? — взвилась Галина Петровна. — Ты что, на её сторону встаёшь?
— Я ни на чью сторону не встаю, — он поднял голову. — Просто… Марина права. Она действительно вкладывала деньги. И если дойдёт до суда…
— Если дойдёт до суда, то ты останешься ни с чем! — выпалила свекровь. — Она тебя по миру пустит!
— Нет, не пущу, — покачала головой я. — Я хочу только справедливости. Паш, мы можем решить это между собой. Но твоя мать должна уйти. Сейчас.
— Что? — Галина Петровна аж подскочила. — Да как ты смеешь!
— Смею, потому что это мой дом тоже. И я не потерплю оскорблений в свой адрес.
Я прошла к входной двери и открыла её.
— Галина Петровна, прошу вас покинуть нашу квартиру.
— Паша! — она повернулась к сыну. — Ты позволишь ей так со мной обращаться?
Паша встал, но вместо того чтобы поддержать мать, подошёл ко мне.
— Мам, Марина права. Тебе лучше уйти. Нам нужно поговорить.
— Что? — она не могла поверить своим ушам. — Ты выгоняешь родную мать ради этой…
— Мам, пожалуйста, — он взял её за локоть и повёл к двери. — Иди домой. Я тебе позвоню.
Галина Петровна выдернула руку.
— Ты пожалеешь об этом, Павел! Оба пожалеете! — она схватила свою сумку и выскочила за дверь, громко хлопнув ею.
Мы остались вдвоём. Паша стоял у двери, не решаясь посмотреть мне в глаза.
— Молчи, — я подняла руку. — Просто помолчи минуту.
Я прошла на кухню и налила себе стакан воды. Руки всё ещё дрожали от пережитого стресса. Паша последовал за мной.
— Марина, прости меня. Я не знал, что мама так поступит.
— Не знал? — я повернулась к нему. — Ты же сам сказал, что она вчера звонила!
— Она сказала, что хочет пожить с нами какое-то время… Я не думал, что она собирается тебя выгнать…
— И ты не подумал предупредить меня? Обсудить это со мной?
— Я… я боялся, что ты будешь против.
— Конечно, я была бы против! — я всплеснула руками. — Твоя мать ненавидит меня с первого дня нашего знакомства!
— Она не ненавидит, она просто…
— Просто что, Паш? Просто считает меня недостойной её драгоценного сына? Пустоцветом?
— Это она от злости сказала. Не принимай близко к сердцу.
— От злости? — я не могла поверить, что он её защищает. — Она оскорбляет меня, пытается выгнать из дома, а ты говоришь «не принимай близко к сердцу»?
— Нет, Паша. Хватит. Три года я терплю выпады твоей матери. Три года улыбаюсь и делаю вид, что всё в порядке. Но сегодня она перешла все границы. И ты… ты её поддержал.
— Я не поддержал! Я просто…
— Просто промолчал. Что ещё хуже. Ты позволил ей прийти в наш дом и заявить права на него. Позволил оскорблять меня. И только когда я пригрозила судом, ты спохватился.
