И вот однажды вечером раздался звонок в дверь. На пороге стояла свекровь с небольшой коробкой в руках.
— Здравствуйте, — тихо сказала она.
— Здравствуйте, Галина Петровна, — я отступила в сторону. — Проходите.
Она неуверенно вошла в прихожую. Паша выскочил из комнаты.
— Мам! — он обнял её. — Я так рад тебя видеть!
— Я тоже, сынок, — она погладила его по голове, потом посмотрела на меня. — Марина, я… я хочу извиниться.
Я удивлённо подняла брови.
— За всё. За то, что говорила гадости, за то, что пыталась вас разлучить. Я была неправа.
Она протянула мне коробку.
— Это вам. Точнее, для вашего будущего ребёнка.
Я открыла коробку. Внутри лежали красивые вязаные пинетки и шапочка.
— Вы связали? — спросила я, растроганная.
— Да. Я много думала эти два месяца. И поняла, что была эгоисткой. Боялась потерять сына, и из-за этого едва не потеряла его по-настоящему.
— Мам… — Паша обнял её крепче.
— Нет, дай мне договорить, — она отстранилась. — Марина, вы хорошая жена моему сыну. Я вижу, как он изменился рядом с вами. Стал увереннее, взрослее. И это благодаря вам.
— Спасибо, — я чувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы.
— Я не прошу, чтобы вы сразу меня простили. Но я надеюсь, что со временем мы сможем стать… если не друзьями, то хотя бы нормальными родственниками.
Я подошла к ней и обняла.
— Галина Петровна, прошлое в прошлом. Давайте начнём сначала.
Она обняла меня в ответ, и я почувствовала, что это объятие искреннее.
— Спасибо, — прошептала она. — И знаете… Насчёт того, что я говорила… про детей… Это было жестоко и неправда. У вас всё получится, я уверена.
Я улыбнулась сквозь слёзы.
— Вообще-то, Галина Петровна, у нас уже получилось.
— Что? — она отстранилась, глядя на меня широко раскрытыми глазами.
— Мам, ты станешь бабушкой! — радостно сообщил Паша.
Свекровь ахнула, прижав руку к груди.
— Правда? Вы не шутите?
— Не шутим, — я достала из сумочки снимок УЗИ. — Восемь недель.
Галина Петровна смотрела на снимок, и по её щекам текли слёзы.
— Внук… или внучка… Я буду бабушкой…
— Будете, — подтвердил Паша. — И мы надеемся, что вы будете принимать участие в жизни ребёнка.
— Конечно! — она всплеснула руками. — Я буду помогать! Только если вы позволите, конечно…
— Позволим, — сказала я. — Но с условием — никакого вмешательства в воспитание без нашей просьбы.
— Договорились! — она снова обняла меня. — Марина, милая, вы сделали меня такой счастливой!
Мы прошли в гостиную, и весь вечер проговорили о будущем малыше, о планах, о том, как обустроить детскую. Галина Петровна оказалась совсем другим человеком — заботливой, внимательной, тактичной.
— Знаете, — сказала она, когда собиралась уходить, — я многое поняла за эти месяцы. Поняла, что держалась за Пашу, потому что боялась остаться одна. Но это было неправильно. У него должна быть своя жизнь, своя семья.
— Вы не останетесь одна, — заверила я её. — Вы часть нашей семьи.
— Спасибо, — она сжала мою руку. — Я постараюсь быть хорошей свекровью. И бабушкой.
Когда за ней закрылась дверь, Паша обнял меня.
— За то, что дала ей второй шанс. Не все бы смогли после того, что было.
— Все меняются, Паш. И твоя мама тоже. Главное — дать человеку возможность измениться.
Прошло полгода. Я сидела в детской, которую мы обустроили в бывшем кабинете, и кормила нашего сына. Маленький Мишка — мы назвали его в честь дедушки Паши — мирно посапывал у меня на руках.
В дверь тихонько постучали.
— Можно? — заглянула Галина Петровна.
— Конечно, проходите.
Она села рядом, любуясь внуком.
— Какой же он красивый. Весь в папу.
— Но характер мой, — улыбнулась я. — Упрямый.
Мы обе тихо засмеялись.
— Марина, я хочу ещё раз поблагодарить вас.
— За то, что вы отстояли свою семью. Если бы вы тогда сдались, ушли… Паша бы не простил себе этого. И я тоже.
— Я просто люблю вашего сына, Галина Петровна.
— Знаю. И он любит вас. Я это теперь ясно вижу.
Мишка зашевелился, и я начала его укачивать.
— Дайте мне, — попросила свекровь. — Можно?
Я осторожно передала ей малыша. Она взяла его на руки с такой нежностью, что у меня защемило сердце.
— Маленький мой, — шептала она. — Расти большим и сильным. И пусть у тебя будет крепкая, дружная семья.
В дверях появился Паша.
— О, вся семья в сборе!
Он подошёл и обнял нас обеих.
— Мои любимые женщины и мой маленький мужчина.
Я смотрела на них — на мужа, на свекровь с внуком на руках — и думала о том, как всё удивительно сложилось. Из конфликта, который мог разрушить нашу семью, мы вышли ещё более сплочёнными.
— Паш, а помнишь, как всё началось? — спросила я.
— Помню. И каждый день благодарю судьбу, что ты не сдалась тогда.
— Мы все не сдались, — добавила Галина Петровна. — И посмотрите, что из этого вышло.
Она покачала Мишку, который сладко спал у неё на руках.
Да, путь был непростым. Были обиды, слёзы, непонимание. Но мы справились. Мы стали настоящей семьёй — не идеальной, но настоящей. И это было главное.
