– Артём, – я взяла его за руку. – Родные – это не только твоя мама и Витька. Это ещё и мы с Варей. И ты сейчас выбираешь, чью сторону защищать.
Он молчал. Потом тихо сказал:
– Я знаю. Просто тяжело.
В этот момент телефон снова зазвонил. На экране – «Мама». Артём посмотрел на меня, потом на телефон и, к моему удивлению, сбросил вызов.
– Пусть остынет, – буркнул он. – Завтра поговорю спокойно.
Я впервые за долгое время почувствовала, что он действительно на моей стороне.
Но ночью мне не спалось.
Я лежала и думала: а вдруг он не выдержит? Вдруг давление родни окажется сильнее, чем наши с ним договорённости? Ведь раньше он всегда выбирал «мир в семье» – то есть мир с мамой и братом, а я оставалась крайней.
Утром всё стало ещё интереснее.
Я открыла приложение банка – привычка проверять баланс – и увидела, что ночью с моей карты списали тридцать тысяч. На «перевод физлицу». Получатель – Галина Петровна.
Сердце ухнуло куда-то вниз.
Я медленно пошла в комнату. Артём ещё спал. Телефон лежал на тумбочке. Я взяла его – он никогда не ставил пароль – и открыла банковское приложение. Да, перевод был сделан с его телефона. В три четырнадцать ночи.
Я стояла и смотрела на спящего мужа. Тот самый человек, который вчера сбросил звонок матери и говорил, что всё понял. Тот самый, который обещал начать с чистого листа.
Я аккуратно положила телефон обратно и пошла на кухню. Руки дрожали.
Когда Артём проснулся, я уже собрала Варю в садик и сидела за столом с чашкой кофе.
– Доброе утро, – он зевнул, потянулся ко мне за поцелуем.
– Артём, объясни, пожалуйста, почему ночью с моей карты ушли тридцать тысяч твоей маме?
Он замер. Лицо побледнело.
– Ты разблокировал мою карту? – голос мой был ровный, но внутри всё кипело. – С моим же телефоном, да? Пока я спала?
– Мама звонила в два часа ночи. Плакала. Говорила, что у неё коммуналка выросла в два раза, что ей нечем платить, что она мне потом всё вернёт… Я… я не выдержал. Думал, ты не заметишь сразу, а я успею заработать и положить обратно.
Я смотрела на него и не верила ушам.
– Ты не выдержал, – повторила я медленно. – А я, значит, должна выдерживать? Постоянно?
– Лен, прости, – он попытался взять меня за руку, но я отстранилась. – Я дурак. Правда. Я уже написал маме, что это последний раз. И что больше никогда.
– Артём, – я встала. – Ты понимаешь, что ты сделал? Ты украл у меня деньги. Пока я спала. У своей жены.
Он вздрогнул от этого слова – «украл». Но я продолжала:
– Я тебе верила. Я думала, что мы на одной стороне. А ты в первую же ночь пошёл на поводу у мамы и обокрал меня.
– Я верну, – быстро сказал он. – Сегодня же пойду, возьму подработку, верну до копейки.
– Дело не в деньгах, – я почувствовала, как слёзы подступают, но сдержалась. – Дело в доверии. Ты его уничтожил. За одну ночь.
Он молчал. Потом тихо спросил:
– Теперь я ухожу, – сказала я. – На пару дней. К подруге. С Варей. Мне нужно подумать.
– Лен, пожалуйста, – он встал, шагнул ко мне. – Не надо. Мы же всё решили…
– Нет, Артём. Ты решил за нас обоих. Как всегда.
Я пошла собирать вещи. Он ходил за мной, просил, уговаривал, обещал всё на свете. Но я уже не слушала.
Когда мы с Варей вышли из дома, он стоял в дверях и смотрел вслед. А я впервые за много лет почувствовала себя по-настоящему свободной.
У подруги я пробыла три дня.
Три дня тишины, размышлений и разговоров до утра. Варя радовалась «каникулам», а я… я поняла, что больше не хочу жить в постоянном страхе, что мои деньги снова уйдут «на хорошее дело».
На четвёртый день Артём приехал сам.
Без звонка. С огромным букетом и глазами, в которых было столько боли, что я даже растерялась.
– Лена, – сказал он, когда я открыла дверь. – Я всё понял. По-настоящему.
Он вошёл, поставил букет на стол и достал из сумки папку.
– Вот, – протянул он мне. – Договор. На раздельные счета. Я уже открыл свой. И положил туда все свои сбережения – то, что осталось. И ещё… я поговорил с мамой. По видео. При всех родственниках. Сказал, что, если ещё раз кто-то из них попросит у тебя денег – напрямую или через меня – я просто перестану общаться. Совсем.
Я смотрела на него и молчала.
– И ещё, – он открыл телефон и показал переписку. – Вот. Мама перевела мне тридцать тысяч обратно. С пенсии. Сказала, что ей стыдно. И что она больше никогда.
Я пролистала чат. Там действительно было: «Сынок, прости свою старую мать. Я не права была. Деньги вернула. И больше никогда не попрошу».
Я подняла глаза на Артёма.
– Абсолютно, – кивнул он. – Я устал быть мальчиком на побегушках. Устал выбирать между вами. Я выбираю нас. Тебя и Варю. И себя, наконец.
– Я не прошу сразу прощать. Я знаю, что натворил. Но дай мне шанс доказать. Не словами. Делами.
Я смотрела на него долго. Потом тихо сказала:
– Хорошо. Один шанс. Но если ещё раз – всё. Развод. Без разговоров.
Он кивнул. И я впервые за долгое время увидела в его глазах не обиду, не растерянность, а настоящую решимость.
