Сначала позвонила его мама. Галина Петровна всегда звонила мне, когда хотела что-то важное – считала, что я «более ответственная».
– Леночка, привет, – голос у неё был, как всегда, бодрый и немного виноватый одновременно. – Тут такое дело… Витька вчера рассказал, что Артем хотел ему компьютер купить, а ты… ну, в общем, не разрешила. Он так расстроился, бедный мальчик.
Я закрыла глаза и мысленно досчитала до пяти.
– Галина Петровна, – сказала я спокойно. – Виктор взрослый человек. Если ему нужен компьютер, пусть сам заработает. А мы с Артёмом сейчас решаем свои финансовые вопросы, и чужие подарки в них не входят.
В трубке повисла пауза.
– Ой, Леночка, я же не лезу, – наконец произнесла свекровь. – Просто подумала… может, ты передумаешь? Это же родственник всё-таки.
– Родственник, который живёт на вашу пенсию и не работает третий год, – ответила я, и сама удивилась своей резкости. – Извините, мне пора.
Я сбросила вызов и выдохнула. Раньше я бы смягчила, пообещала «подумать», а потом сама бы купила этот компьютер, лишь бы не слышать упрёков. А сегодня – нет.
В обед пришло сообщение от Артёма: «Прошёл собеседование. Завтра второй этап. Если всё о к – зарплата 120, начинаю через две недели».
Я написала в ответ: «Горжусь тобой» – и правда гордилась. Даже если это было сказано с обидой.
А вечером случилось то, чего я совсем не ожидала.
Артём пришёл домой необычно тихий. Положил ключи на полку, снял куртку и сказал:
– Лен, можно поговорить?
Мы сели на кухне. Он поставил, между нами, две чашки чая – как в старые времена, когда решали что-то важное.
– Я всё подумал, – начал он, глядя в чашку. – Ты права. Я вёл себя… неправильно. Привык, что ты всегда прикроешь, всегда решишь. А я… расслабился. И да, мне стыдно.
Я молчала, боясь спугнуть этот момент.
– Я согласен на раздельный бюджет, – продолжил он. – И на работу иду не потому, что ты заставила. А потому, что понял – так дальше нельзя. Я хочу, чтобы ты меня уважала. И чтобы Варя видела, что папа не просто «иногда приносит деньги», а настоящий мужчина.
Слёзы неожиданно подступили к глазам. Я моргнула, чтобы не расплакаться.
– Спасибо, – только и смогла сказать.
Он взял меня за руку:
– Мама звонила, – он вздохнул. – И Витька. Они… в общем, в шоке. Говорят, что ты меня под каблук загнала, что я теперь подстилкой буду. И что это всё из-за тебя мы «жадничаем».
– Сказал, что это наше с тобой решение. И что если им что-то нужно – пусть ко мне обращаются напрямую. Лично.
Я посмотрела на него с удивлением. Артём никогда раньше не говорил «нет» своей семье. Никогда.
– Обиделись, – он пожал плечами. – Но я выдержал. Впервые в жизни.
Мы посидели молча. Потом он добавил:
– Кстати, я перевёл Витьке десять тысяч. Со своей карты. Последние, что были. Сказал – больше не дам, пока сам не начну зарабатывать. Он… мягко говоря, удивился.
Я рассмеялась. Не смогла удержаться.
– Артём, ты серьёзно?
– Абсолютно, – он улыбнулся в ответ. – Хочу начать с чистого листа. С нами. И с самим собой.
В тот вечер мы долго сидели на кухне, пили чай и говорили. По-настоящему. О планах, о страхах, о том, как всё это время мы оба делали вид, что всё нормально, хотя давно уже нет.
А перед сном он обнял меня и тихо сказал:
– Прости, что заставил тебя стать «злой полицейской». Я правда не понимал, насколько тебе тяжело.
– Я прощаю, – ответила я. – Но больше не позволю.
Он кивнул. И я поверила – на этот раз всё будет по-другому.
Но жизнь, как всегда, приготовила ещё один поворот. И он оказался совсем не таким, как мы ожидали…
– Лена, ты хоть понимаешь, что теперь вся родня на меня ополчилась? – Артём вошёл на кухню и бросил телефон на стол так, что тот звякнул о кружку. – Мама звонила час. Час, Лен! Плакала. Говорит, я предатель и что ты меня окончательно от неё отвадила.
Я медленно повернулась от плиты. Суп варился, Варя рисовала в комнате, за окном моросил ноябрьский дождь – обычный вечер. А внутри у меня всё снова начало сжиматься.
– Артём, – я выключила огонь и вытерла руки полотенцем. – Мы ведь договорились. Ты сам сказал родственникам: «Обращайтесь ко мне». Вот они и обратились.
Он провёл ладонью по лицу.
– Я не думал, что всё так серьёзно зайдёт. Витька написал в семейный чат, что я теперь «подкаблучник», и что ты запрещаешь ему даже на день рождения подарить что-то нормальное. Мама подхватила, дядя Саша подключился… В общем, там сейчас война. И я в центре.
– А ты чего хотел? Чтобы я снова разблокировала карту и молча оплатила всем подарки? Чтобы потом снова сидеть и считать копейки до зарплаты?
– Нет, – он покачал головой. – Просто… не ожидал, что будет так больно. Они же мои. Родные.
Я посмотрела на него внимательно. В глазах – настоящая растерянность. Он впервые столкнулся с тем, что «нет» своим близким может быть тяжело не только мне.
