– Оля, ты что, с ума сошла? – Сергей отложил вилку, и его лицо медленно наливалось краской.
За столом повисла тишина такая густая, что слышно стало, как в духовке тихо потрескивает пирог с капустой.
Я сидела напротив свекрови, рядом с которой примостилась тётя Нина, сестра Сергея, приехавшая из соседнего города «на пару дней» и уже четвёртый день живущая у нас. Напротив – сам Сергей, мой муж, и его двоюродный брат Дима, который зашёл «на минутку» и остался на ужин. Всё как обычно. Только сегодня я решила, что больше не буду молчать.
Я аккуратно положила ложку рядом с тарелкой и посмотрела прямо на Сергея.
– Я не сошла, – спокойно ответила я. – Я просто устала. Устала быть единственным человеком в этой семье, который приносит деньги, платит за всё и ещё слышит упрёки, что «мало зарабатываю».
Свекровь, Тамара Петровна, кашлянула в кулак и отвела взгляд в сторону. Тётя Нина замерла с открытым ртом. Дима, наоборот, вдруг заинтересованно подался вперёд, будто смотрел интересный сериал.
Сергей усмехнулся, но улыбка получилась кривой.
– Оля, ты сейчас при всех будешь устраивать разборки? Мы же договаривались – дома разберёмся.
– Дома мы уже давно ничего не разбираем, – я не повышала голоса, хотя внутри всё кипело. – Дома ты приходишь, ешь, ложишься на диван и включаешь телевизор. А потом спрашиваешь: «Почему опять гречка?» Потому что на что-то другое денег уже не остаётся, Сереж. После того, как я заплатила за коммуналку, за твою машину, за твои «встречи с друзьями» и за продукты, на которые кормлю не только нас двоих, но и всех, кто решил заглянуть «на огонёк».
Тётя Нина аккуратно поставила чашку.
– Оленька, милая… ты же не про меня сейчас?
– Про всех, – я повернулась к ней. – Нина Васильевна, вы прекрасная женщина, я вас очень уважаю. Но вы приехали в понедельник, сегодня пятница, и за эти дни я потратила на продукты больше, чем за весь прошлый месяц. Я не против гостей. Я против того, что всё это ложится только на мои плечи.
Тамара Петровна наконец подняла глаза.
– Ольга… доченька… я же говорила Сергею, что надо помогать тебе. Он обещал.
– Мама, я и так помогаю! – Сергей всплеснул руками. – Я же мусор выношу! И посуду иногда мою!
Я невольно рассмеялась. Коротко, нервно.
– Сереж, ты выносишь мусор раз в неделю, когда он уже в коридоре стоит. А посуду ты «иногда моешь», когда я уезжаю в командировку.
Дима хмыкнул и тут же сделал вид, что закашлялся.
Сергей посмотрел на него с укором, потом снова на меня.
– То есть ты сейчас хочешь сказать, что я дармоед? При всех?
– Я хочу сказать, что я устала быть банкоматом, – ответила я. – Устала слышать: «Оля, переведи мне на карту, у меня опять закончились». Устала платить за твою страховку, за бензин, за твои кроссовки, которые ты покупаешь «для здоровья», а потом ходишь в них в бар.
Я достала из кармана сложенный вчетверо листок и положила его рядом с тарелкой Сергея.
– Вот. Список за последние три месяца. Всё, что я оплатила. Коммуналка, интернет, твои штрафы, продукты, твоя подписка на какой-то спортивный канал, который ты смотришь раз в год. Общая сумма – двести восемьдесят семь тысяч. Твоя зарплата за это время – шестьдесят две.
Тишина стала ещё гуще.
Тётя Нина тихо ахнула. Свекровь посмотрела на сына так, будто впервые его увидела.
Сергей покраснел ещё сильнее.
– И что ты предлагаешь? Чтобы я пошёл и продал почку?
– Я предлагаю, чтобы с завтрашнего дня ты начал платить за себя сам, – сказала я. – И за свои хотели. А я буду платить за себя и за нашу общую жизнь. Еда, коммуналка, интернет – пополам. Всё остальное – каждый за себя.
– А если я не соглашусь? – спросил он тихо, но в голосе уже не было прежней уверенности.
