– Ну что, готова к следующему шагу? – спросила она, пододвигая ко мне ещё одну папку.
Через два дня я вернулась. Не одна. С собой я привезла Катю – в качестве «подруги, которая поможет с документами» – и коробку свежих пирожных из моей любимой кондитерской. Чтобы было чем угостить гостей.
Дверь мне открыл сам Дима. Лицо у него было серое, под глазами тёмные круги, волосы не причесаны. За его спиной в гостиной гремела посуда, кто-то громко смеялся, кто-то кричал детям «не бегать по лестнице».
– Лен… – начал он, но я прошла мимо, будто не слышала.
В гостиной собралось человек пятнадцать. Кто-то спал на моём диване, кто-то ел за моим столом, кто-то перебирал мои книги на полке.
– Добрый день всем, – громко сказала я, ставя коробку с пирожными на стол. – Рада видеть, что вы так быстро обжились.
Галина Петровна вышла из кухни с половником в руке.
– Леночка, ты вернулась! – она попыталась обнять меня, но я аккуратно отступила.
– Да, вернулась. На минутку. У меня к вам всем небольшое объявление.
Я открыла папку и достала стопку листов.
– Вот, – я положила их на стол рядом с пирожными. – Это заявление о расторжении брака. И иск о возмещении морального вреда за систематическое нарушение моих личных границ и создание невыносимых условий проживания. Всё подписано, заверено, завтра будет подано в суд.
В комнате стало так тихо, что слышно было, как тикают часы в коридоре.
Дима побледнел. – Ты… что?
– А ещё, – я достала вторую стопку, – это уведомление о том, что с сегодняшнего дня проживание в моём доме для всех, кроме меня, платное. Пять тысяч в сутки с человека. Наличными или переводом на карту. Правила висят на холодильнике. Оплата за прошедшую неделю – отдельным счётом, я уже отправила Галине Петровне на почту.
Галина Петровна открыла рот, но не нашла слов.
– И последнее, – я улыбнулась самой тёплой улыбкой, на которую была способна. – Я очень рада, что вы все здесь. Правда. Оставайтесь сколько хотите. Дом большой. А я пока поживу в городе, мне там спокойнее.
Я повернулась к выходу. Дима бросился за мной.
– Лена, подожди! Это же шутка, да? Ты не можешь…
– Могу, – я остановилась в дверях и посмотрела на него. – Ты сам сказал: или половина дома, или родня каждый день. Я выбрала второй вариант. И даже улучшила его. Теперь у тебя будет не просто родня, а платные постояльцы. Считай, что я тебе бизнес организовала.
Он схватил меня за руку.
– Лен, прости. Я перегнул. Я всё уберу, всех разогоню, только не надо развода…
– Поздно, Дим, – я мягко высвободила руку. – Ты хотел показать, кто хозяин в моём доме. Показал. Теперь пожинай плоды.
Я вышла на крыльцо. Холодный ноябрьский воздух ударил в лицо, и я впервые за долгое время почувствовала себя свободной.
За спиной хлопнула дверь. Я обернулась – Дима стоял на пороге, бледный, растерянный, совсем не похожий на того уверенного мужчину, который неделю назад ставил мне ультиматум.
– Лена… – начал он снова.
– До свидания, Дима, – сказала я и пошла к машине. Я не оглянулась.
А когда через час Катя прислала фото – Дима с чемоданами выгоняет родных из дома, а Галина Петровна кричит ему что-то вслед – я только улыбнулась и выключила телефон.
Игра закончилась. И выиграла я. Но самое интересное было впереди…
Судебное письмо с датой первого заседания лежало у Дмитрия на столе ещё не вскрытым. Он звонил каждый день, потом через день, потом просто присылал длинные сообщения, в которых то просил прощения, то обвинял меня в чёрством сердце, то снова просил. Я читала, но не отвечала. Сил уже не оставалось на очередные «давай начнём сначала».
Дом я выставила на временную сдачу через агентство: посуточно, дорого, только проверенным семьям без животных и шумных компаний. За первые же выходные забронировали на три месяца вперёд. Деньги капали на карту, а я жила в небольшой светлой квартире в центре, которую сняла ещё до всей этой истории, на всякий случай. Оказалось, случай наступил.
