На третий день приехал брат Дмитрия с женой и двумя детьми. Дом, в котором я планировала тишину и покой, превратился в проходной двор. Дети носились по комнатам, жена брата спрашивала, где можно погладить вещи, Галина Петровна командовала на кухне, тётя Валя переставляла мои горшки с цветами «для лучшего света».
Я ходила как в тумане. Улыбалась. Готовила. Убирала. Слушала, как они обсуждают, какую мебель надо поменять, где лучше поставить телевизор побольше, как хорошо было бы сделать пристройку.
А Дима смотрел на меня и ждал. Ждал, когда я приду и скажу: ладно, перепишу.
Вечером пятого дня, когда в доме уже спали девять человек (приехал ещё двоюродный брат с семьёй), я сидела на террасе с чашкой чая и смотрела на сад. Было тихо. Только цикады и далёкий лай собаки.
Я достала телефон и написала сообщение своей подруге-юристу, с которой училась в университете.
«Катя, привет. Нужна консультация. Срочно».
Она ответила почти сразу:
Я набрала номер и, когда она взяла трубку, тихо сказала:
– Катя, я хочу подать на развод. И я хочу, чтобы он ничего не получил. Ни дома, ни денег. Ничего.
В трубке повисла пауза.
– Никогда не была так уверена.
– Тогда приезжай завтра в офис. Я всё подготовлю. И ещё… есть одна идея, как сделать так, чтобы он пожалел, что вообще начал это всё.
Я улыбнулась в темноту. – Расскажи.
Когда я вернулась в дом, все уже спали. Я прошла в спальню, где Дима лежал на моей стороне кровати – он всегда так делал, когда хотел показать, кто здесь хозяин.
Я тихо собрала свои вещи в маленькую сумку. Не много. Только самое необходимое.
Утром, когда все ещё спали, я вышла из дома, закрыла дверь на ключ и уехала в город.
В машине я включила музыку и впервые за неделю вдохнула полной грудью.
Он думал, что загнал меня в угол. А я только что вышла из него.
И теперь у меня были документы, которые он даже не подозревал, что существуют.
Но об этом он узнает чуть позже…
– Лена, ты куда пропала? – голос Дмитрия в трубке звучал растерянно, почти жалобно. – Дом полон народу, мама уже три раза спрашивала, где ты, а я… я не знаю, что сказать.
Я сидела в кабинете Кати, держа в руках папку с готовыми документами, и смотрела в окно на серое ноябрьское небо. Прошла неделя с того утра, как я уехала. Неделя, которую я провела в маленькой съёмной квартире в центре, спала по десять часов подряд и впервые за долгое время не просыпалась от чужих голосов.
– Скажи правду, – спокойно ответила я. – Что я устала быть бесплатной прислугой в собственном доме.
Повисла пауза. Я слышала, как на заднем плане Галина Петровна что-то громко спрашивает у тёти Вали.
– Лен, ну перестань, – Дима понизил голос. – Приезжай домой. Все уедут послезавтра, обещаю. Мы всё обсудим спокойно.
– Нет, Дима, – сказала я и сама удивилась, как ровно звучит мой голос. – Спокойно мы уже всё обсудили. Ты поставил условие. Я его приняла.
– Какое ещё условие? – он явно не понимал.
– Ты сказал: или половина дома, или каждый день родня. Я выбрала второй вариант. Пусть живут. Я не против.
В трубке наступила тишина такая густая, что я слышала, как у него дыхание сбилось.
– Ты серьёзно? – наконец выдавил он.
– Абсолютно. Дом большой, места хватит. Я даже ключи вторые оставила на гвоздике в прихожей, чтобы никому не пришлось ждать, пока откроют. Пусть приезжают, когда захотят. Хоть на Новый год всей улицей.
– Лена, ты что, издеваешься?
– Нет, милый, – я улыбнулась, хотя он этого не видел. – Я просто выполняю твоё желание. Ты же хотел, чтобы родные чувствовали себя как дома? Вот пусть и чувствуют.
Я отключилась, не дожидаясь ответа, и посмотрела на Катю. Она сидела напротив и еле сдерживала улыбку.
