– Нормально, – соврала я.
– Сергей опять что-то учудил?
Я молчала. Мама знала всё. Знала про долги, про его любовь к широким жестам, про то, как я каждый раз выкручиваюсь.
– Он день рождения хочет отметить, – наконец сказала я. – На двадцать человек. А денег нет.
Мама тяжело вздохнула в трубку.
– Катерина, сколько можно? Ты же не железная. Когда-нибудь надо поставить точку.
– Мам, я люблю его, – тихо ответила я.
– Я знаю, доченька. Но любовь любовью, а жить на вулкане всю жизнь нельзя.
Я положила трубку и долго сидела в кабинете, глядя в окно. За стеклом шёл мелкий осенний дождь, и мне вдруг захотелось плакать.
Вечером Сергей пришёл домой раньше обычного, радостный, с пакетом в руках.
– Кать, смотри, что купил! – он выложил на стол две бутылки коньяка и коробку дорогих конфет. – Для гостей. Чтобы сразу было что поставить.
Я посмотрела на чек, который он, не задумываясь, оставил на столе. Две тысячи восемьсот.
– Серёж, – сказала я тихо. – Это последние деньги были. На продукты Даше на неделю.
Он замер, потом виновато улыбнулся.
– Ой, прости, я не подумал… Завтра же зарплата, отложим.
Но завтра зарплату получала я., и я точно знала, сколько там будет – до копейки.
В ту ночь я приняла решение. Твёрдое, окончательное. Таким, какого у меня не было за все двенадцать лет брака.
Утром в день рождения Сергея я встала пораньше, сварила кофе и села за стол напротив ещё спящего мужа. Когда он проснулся и потянулся за кружкой, я спокойно сказала:
– Серёж, я всё решила. Гостей сегодня не будет.
Он посмотрел на меня заспанными глазами.
– В прямом. Я всем написала, что праздник переносится. По семейным обстоятельствам.
Сергей сел на кровати, глядя на меня так, будто я говорила на иностранном языке.
– Катя, ты что… Серьёзно?
– Абсолютно. Я не буду устраивать банкет на деньги, которых у нас нет. И не буду больше прикрывать твою безответственность.
Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но я подняла руку.
– Подожди. Сегодня мы отметим втроём. Я испекла торт, купила бутылку вина на свои сбережения и сделала твои любимые котлеты. А вечером, когда Даша ляжет спать, мы с тобой сядем и посчитаем все наши долги. И составим план, как из них выбираться. Вместе. Но уже, по-моему.
Сергей смотрел на меня долго-долго. Потом вдруг встал, подошёл и обнял так крепко, как не обнимал, кажется, никогда.
– Прости меня, Кать, – прошептал он в мои волосы. – Я правда дурак.
– Знаю, – ответила я, обнимая его в ответ. – Но дурак мой. И сегодня тебе тридцать пять. Давай начнём новую жизнь хотя бы с этого дня.
А потом раздался звонок в дверь. И я поняла, что всё только начинается…
– Кто там? – крикнул Сергей, всё ещё держа меня за талию, будто боялся отпустить.
Я выглянула в глазок и почувствовала, как сердце ухнуло куда-то вниз. На площадке стоял Колька – тот самый Колька, у которого в прошлом году «стол ломился», – с огромным пакетом в руках и своей вечной ухмылкой до ушей. Рядом маячила его жена Ленка, держа в руках торт в коробке, а за ними ещё пара знакомых лиц.
– Серёга, с днём рождения, братан! – заорал Колька ещё с порога, когда я всё-таки открыла дверь. – Мы это… решили пораньше заскочить, пока народ не набежал. Привезли всё своё, не переживай!
Он ввалился в прихожую, не снимая обуви, и сразу полез обниматься. За ним – остальные. Пять человек. Пять, которым я час назад написала одно и то же сообщение: «Извините, праздник переносится по семейным обстоятельствам».
Очевидно, они решили, что «семейные обстоятельства» – это повод прийти без приглашения и «помочь».
– Катюша, ты чего такая бледная? – Ленка чмокнула меня в щёку и сунула коробку с тортом прямо в руки. – Мы тут с девчонками скинулись, купили нормальный, не какой-нибудь магазинный. И шампанское в машине ещё стоит.
Я стояла с тортом в руках и не знала, куда деться от стыда. Сергей тоже замер, глядя на меня растерянно, как ребёнок, которого застукали за шалостью.
– Ребят, – наконец выдавил он, – мы же… вроде перенесли…
– Да ладно тебе! – Колька хлопнул его по плечу так, что Сергей чуть не упал. – Переносить день рождения? Это как? Мы уже в настроении, подарки купили, дети дома оставили. Ну что ты, Серый, в натуре!
Я почувствовала, как кровь приливает к лицу. Не от злости даже – от бессилия. Потому что знала: сейчас Сергей посмотрит на меня, улыбнётся своей виноватой улыбкой и скажет: «Ну ладно, раз пришли…»
