– Ладно, раз пришли, – выдохнул он, разводя руками. – Проходите.
Я поставила торт на тумбочку в коридоре и пошла на кухню. Руки дрожали. В голове крутилась одна мысль: если я сейчас открою рот – кричать буду. А кричать при людях я не умела никогда.
На кухне я включила чайник, хотя никто и не просил чай. Просто чтобы занять руки. Через минуту зашёл Сергей.
– Кать… – начал он тихо.
– Не надо, – перебила я, не поворачиваясь. – Я всё понимаю. Пришли – значит, надо принимать. Только я не буду готовить на двадцать человек из воздуха. И торт ваш я тоже нести не буду. Пусть сами.
Он подошёл ближе, положил руки мне на плечи.
– Я не знал, что они так… прям сразу. Честно. Я им ничего не говорил.
– Ты им и не говорил, что денег нет, – ответила я, всё так же глядя в окно. – Вот они и решили, что всё как обычно.
– Я сейчас выйду и скажу, что… – начал он.
– Что скажешь? – я наконец повернулась. – Что у нас пустой холодильник? Что мы в долгах? Что я утром всем написала отмену, потому что устала быть клоуном в этом цирке?
Сергей молчал. Он смотрел на меня, и в его глазах было что-то новое – не вина даже, а страх. Настоящий.
– Кать, – сказал он тихо, – я выйду и скажу правду. Всё как есть.
Я посмотрела на него долго. Очень долго.
– Скажи, – наконец кивнула я. – Только не «как-нибудь», а прямо. Чтобы больше никогда.
Он кивнул и вышел в коридор.
Я осталась одна и услышала, как он начал:
Голос его дрожал. Я впервые слышала, как он говорит неуверенно, без своей привычной бравады.
– У нас… ситуация такая. Денег нет совсем. Мы в долгах. Катя утром всем написала отменить, потому что… потому что я опять всё просчитал неправильно. Я думал, премия будет, а её нет. И кредиты, и ипотека… В общем, мы не можем вас нормально принять. Простите.
В коридоре повисла тишина. Такая густая, что слышно было, как капает кран в ванной.
Первым отозвался Колька.
– Серый… ты серьёзно?
– Серьёзно, – ответил Сергей, и я услышала, как у него дрогнул голос. – Я дурак. Всё время думал, что если широко жить – значит, круто. А на самом деле просто семью в яму загоняю. Катя права. Я… стыдно даже.
Ленка что-то тихо сказала, я не расслышала. Потом шаги. Кто-то подошёл к Сергею, обнял. Мужские голоса, тихие, без обычного гогота.
– Да ладно, брат, – голос Кольки стал совсем другим. – Мы не знали. Думали, как всегда… Ты бы сказал раньше.
– Неудобно как-то, – ответил Сергей. – Гордость, знаешь…
– Гордость потом хрен поешь, – жёстко сказал кто-то из ребят, кажется, Димон. – Ладно, Серый. Мы сейчас уйдём. А ты… ты это… звони, если что. Денег занять, или просто поговорить.
Я вышла из кухни. Все стояли в коридоре, неловко переминаясь. Ленка смотрела на меня с жалостью и пониманием одновременно.
– Катя, прости, – сказала она тихо. – Мы правда не знали.
– Ничего, – я постаралась улыбнуться. – Это не ваша вина.
Они ушли быстро. Без лишних слов. Торт оставили – «пусть хоть детям будет». Шампанское тоже. И подарки.
Когда дверь закрылась, Сергей стоял посреди коридора и смотрел в пол. Я впервые за много лет видела его таким маленьким.
– Подожди, – я подошла и обняла его. – Всё. Хватит.
Он уткнулся мне в плечо, и я почувствовала, как он дрожит.
– Я думал, они меня засмеют, – прошептал он. – А они… просто поняли.
– Потому что друзья настоящие, – ответила я. – А не те, кто приходит только на халяву.
Мы стояли так долго. Потом я отстранилась и посмотрела ему в глаза.
– Сейчас мы сядем, – сказала я твёрдо. – Откроем шампанское, которое они оставили. Порежем их торт. И будем праздновать твой день рождения. Втроём. Как семья. А потом составим план. Реальный. На год вперёд. Сколько платить, где подработку искать, как закрывать долги. И больше никогда – слышишь, никогда – ты не будешь решать за нас обоих, сколько гостей звать и на какие деньги.
Он кивнул. Молча. И в его глазах я увидела то, чего не видела, кажется, никогда – благодарность. Настоящую.
Даша выбежала из комнаты в пижаме с мишками.
– А где все? – спросила она, оглядываясь.
– Ушли, солнышко, – улыбнулась я. – Сегодня только мы.
– Ура! – она подпрыгнула. – Значит, торт весь наш?
– Весь наш, – рассмеялся Сергей и подхватил её на руки.
И мы пошли на кухню. Втроём. С чужим тортом и чужим шампанским. Но впервые за много лет – по-настоящему вместе.
