– Простите, я не совсем поняла, – сказала Лена, чувствуя, как внутри всё сжимается от напряжения. – Какой стол? Какая родня?
Свекровь стояла посреди их небольшой, но уютной кухни, уперев руки в бока. Её тёмное платье с цветочным узором, которое она надевала на все семейные торжества, выглядело здесь чужеродно, словно перенеслось из другой жизни – той, где Лена ещё не появилась.
– Как какой? – Тамара Петровна вскинула брови так высоко, что они почти скрылись под аккуратно уложенными седыми локонами. – Завтра день рождения Сергея Николаевича, моего мужа, твоего свёкра, между прочим! Вся родня собирается, как всегда. А ты, значит, решила саботировать наш семейный праздник?
Лена поставила сумку на стол и глубоко вдохнула. Сергей Николаевич – человек тихий и добродушный, чей день рождения всегда отмечали скромно, в кругу самых близких. Обычно это были они с Артёмом, родители Артёма и, иногда, сестра Тамары Петровны с мужем. Но «вся родня»? Это уже звучало как нашествие.
– Тамара Петровна, никто ничего не саботирует, – Лена старалась говорить спокойно, хотя внутри всё кипело. – Просто Артём ничего мне не сказал про большой праздник. И я только с работы, устала…
– Устала она! – свекровь фыркнула, перебирая пальцами край скатерти. – В моё время молодые жёны не уставали, когда дело касалось семьи мужа! Я в твои годы на трёх работах пахала, а по выходным ещё и стол на двадцать человек накрывала. И ничего, не жаловалась.
Лена почувствовала, как щёки начинают гореть. Она знала этот тон – тон человека, который привык, что его слова – закон. Тамара Петровна всегда была главной в их большой семье: решала, кто с кем сидит за столом, что готовить, во что одевать внуков, если бы они уже были. Лена с Артёмом поженились два года назад, и всё это время она старалась не перечить свекрови, проглатывая мелкие уколы и замечания. Но сейчас что-то внутри неё напряглось, как струна.
– Я не против праздника, – Лена сделала шаг вперёд, стараясь не повышать голос. – Но я бы хотела, чтобы мы хотя бы обсудили это с Артёмом. Это ведь наш дом.
– Ваш дом? – Тамара Петровна усмехнулась, и в этой усмешке было столько превосходства, что Лена невольно сжала кулаки. – Девочка моя, ты пока в нашей семье, этот дом – часть большой семьи. А большая семья – это не только ты и Артём в своей маленькой квартире прячетесь. Это традиции, это уважение к старшим, это…
Дверь хлопнула. В квартиру вошёл Артём, сбрасывая на ходу куртку. Его тёмные волосы были слегка растрёпаны, а в руках он держал пакет из аптеки – Лена просила купить ей таблетки от головы.
– О, мам, ты уже здесь? – он улыбнулся, подходя к Тамаре Петровне и чмокая её в щёку. – А я думал, завтра увидимся.
– Завтра! – свекровь театрально всплеснула руками. – Артём, ты представляешь, твоя жена даже не в курсе, что завтра день рождения отца! Я ей говорю – надо стол накрыть, родню позвать, как всегда, а она стоит и глазами хлопает!
Артём перевёл взгляд на Лену. В его глазах мелькнуло недоумение, но тут же сменилось привычной мягкостью.
– Лен, ну что ты, – он подошёл к ней и обнял за плечи. – Конечно, надо отметить. Папе семьдесят стукнет, событие же.
Лена посмотрела на мужа. Она любила его таким – открытым, добрым, всегда стремящимся всех примирить. Но сейчас эта доброта казалась ей слабостью.
– Артём, – тихо сказала она, отстраняясь. – Мы не договаривались о большом празднике. Ты сказал – тихо посидим, тортик, подарок. Я даже не против. Но двадцать человек в нашей двушке? Где мы их всех разместим?
– Ну, потеснимся, – Артём пожал плечами, будто это было само собой разумеющимся. – Как всегда. У нас же раньше получалось.
– Раньше мы жили с твоими родителями, – напомнила Лена, чувствуя, как голос начинает дрожать. – У вас был большой дом. А здесь… здесь у нас сорок восемь метров. И я, между прочим, завтра с утра на работу.
Тамара Петровна удовлетворённо кивнула, словно Лена только что подтвердила все её слова.
– Вот именно, Артём, – она повернулась к сыну. – Я же говорила, что она не хочет нашей семьи. Сначала отказалась от детей «пока не встанем на ноги», теперь вот праздник не хочет. Дальше, что будет?
Лена почувствовала, как кровь прилила к лицу. Это был уже не намёк – это был прямой удар.
– Я не отказывалась от детей, – сказала она, стараясь держать себя в руках. – Мы с Артёмом решили подождать. И я не против праздника. Я против того, чтобы мне ставили ультиматумы в моём собственном доме.
– В своём доме? – Тамара Петровна шагнула вперёд, её глаза сузились. – Напомнить тебе, кто помогал вам с первым взносом по ипотеке? Кто отдал свои накопления, чтобы вы тут не в общаге жили?
Артём напрягся. Лена видела, как он сжал челюсти – тема денег всегда была для него больной. Да, родители помогли. Немного, но помогли. И с тех пор Тамара Петровна периодически напоминала об этом, как будто это давало ей право на всё.
– Мам, хватит, – тихо сказал Артём, но в его голосе не было твёрдости.
– Не хватит! – свекровь повысила голос. – Я всю жизнь положила на эту семью! А теперь какая-то девчонка будет решать, как нам жить? Артём, ты мужчина в доме или кто? Либо она завтра накрывает стол, как положено, либо… либо пусть собирает вещи. Я таких невесток в своей семье не потерплю.
Повисла тишина. Лена смотрела на мужа, ожидая хоть чего-то. Хоть одного слова в свою защиту. Но Артём молчал, опустив глаза. И в этот момент что-то внутри неё окончательно сломалось.
– Хорошо, – сказала она тихо, но так, что оба обернулись. – Я поняла.
