Дмитрий замер в дверях, всё ещё держа в руках ключи. Его лицо, обычно такое спокойное и чуть усталое после рабочего дня, вдруг стало растерянным, словно он попал не в свою квартиру, а на чужую территорию.
– Вероника, подожди… – начал он, но голос звучал неуверенно, почти виновато. – Мама просто хочет помочь. Она же переживает за нас.
Вероника стояла посреди гостиной, скрестив руки на груди. Внутри всё кипело, но она старалась говорить ровно, не повышая голоса. Последние месяцы терпения накопилось столько, что казалось – ещё чуть-чуть, и она просто лопнет.
– Помочь? – переспросила она, и в её тоне проскользнула горечь. – Дима, твоя мама уже третий раз за неделю приходит без предупреждения, переставляет мои вещи, критикует, как я готовлю, как глажу твои рубашки, как вообще живу в своей собственной квартире. Это не помощь. Это вторжение.
Дмитрий поставил портфель на полку в прихожей и прошёл в комнату. Он выглядел таким усталым – костюм немного помятый, галстук ослаблен, в глазах тень от бесконечных совещаний. Вероника знала, что он любит мать. Знала, что для него Тамара Николаевна – святое. После смерти отца она одна тянула его, работала на двух работах, отказывала себе во всём. И теперь, когда сын женился, свекровь, видимо, решила, что имеет полное право быть третьей в их семье.
– Она просто привыкла заботиться, – тихо сказал Дмитрий, садясь на диван. – Ты же говорит, что я плохо выгляжу, что ты меня не кормишь нормально. Я ей объяснял, что мы оба работаем, что у нас свой ритм…
– А она слушает? – Вероника подошла ближе и села напротив. – Сегодня утром она опять пришла в восемь утра. Сказала, что «заскочила по дороге на рынок». И сразу – на кухню. Переставила всю посуду в шкафах, потому что «так удобнее». Выбросила мои специи, потому что «просроченные». А потом села и начала рассказывать, какая я хозяйка. Причём всё это в моей квартире, Дим. В той, которую я купила ещё до свадьбы, на свои деньги.
Дмитрий потёр виски. Он помнил, как Вероника гордилась этой двухкомнатной квартирой в новостройке. Помнил, как они вместе выбирали обои, как она с сияющими глазами расставляла первые вещи. Это был её островок, её личное пространство, в которое она пускала только тех, кого сама хотела.
– Я поговорю с ней, – пообещал он. – Правда. Завтра же позвоню и скажу, что нельзя так часто приходить без звонка.
– Ты уже говорил, – мягко напомнила Вероника. – Неделю назад. И позавчера. А она всё равно приходит. Потому что знает – ты не сможешь ей отказать.
Дмитрий вздохнул и потянулся к её руке. Пальцы были тёплыми, знакомыми. От этого прикосновения Веронике вдруг стало грустно – ведь они любили друг друга. По-настоящему. Просто между ними теперь стояла ещё одна женщина, которая не хотела уходить на второй план.
– Давай я попробую по-другому, – предложил он. – Скажу, что у нас ремонт планируется или… не знаю. Придумаем что-нибудь.
Вероника покачала головой.
– Не надо придумывать. Надо просто сказать правду. Что мы взрослые люди, что у нас своя семья и свои правила. И что я не обязана отчитываться перед ней, как провожу свои выходные или какие шторы вешаю.
В этот момент в кармане Дмитрия завибрировал телефон. Он взглянул на экран и поморщился.
– Мама, – тихо сказал он.
– Ответь, – спокойно попросила Вероника.
Он нажал на приём вызова и включил громкую связь – сам не зная зачем, может, чтобы Вероника слышала, что он действительно будет защищать её.
– Алё, мамуль, – сказал Дмитрий.
– Димочка, привет! – голос Тамары Николаевны был бодрым, как всегда, по утрам. – Я вот что подумала… У вас же завтра суббота, а я как раз купила курицу хорошую, домашнюю. Приеду к обеду, приготовлю вам плов, как ты любишь. А то Верочка ваша всё на работе, небось опять полуфабрикаты какие-нибудь…
Вероника почувствовала, как щёки горят. Дмитрий посмотрел на неё – в глазах была мольба.
– Мам, – начал он и запнулся. – Мы… мы завтра планировали вдвоём побыть. Поедем за город, давно хотели.
Пауза на том конце провода была красноречивее любых слов.
– Ну… если хотите, конечно, – немного обиженно ответила Тамара Николаевна. – Я просто хотела помочь. Вы же оба такие занятые, а я одна…
– Мы знаем, мам, – мягко сказал Дмитрий. – Спасибо. Просто иногда хочется побыть вдвоём.
– Ладно, ладно, – свекровь вздохнула. – Тогда в воскресенье загляну, ничего?
Дмитрий снова посмотрел на Веронику. Та едва заметно покачала головой.
– Мам, давай мы сами тебе позвоним, когда будет удобно, хорошо?
– Ну, как знаете… – в голосе уже слышалась обида. – Я же только о вас думаю.
Он отключился и долго смотрел в телефон, будто тот мог дать совет.
– Видишь? – тихо сказала Вероника. – Она даже не слышит «нет».
Дмитрий кивнул. Впервые за всё время он выглядел не просто усталым, а по-настоящему растерянным.
– Я найду слова, – пообещал он. – Обещаю.
