И вдруг внутри вспыхнула тихая, упрямая мысль: «А я ещё не закончилась».
Она взяла второй чемодан и шагнула за порог.
Съёмная квартира встретила её облупленными стенами, скрипучим диваном и запахом чужих котлет, который въелся в занавески. Но здесь не было чужих слов, чужого презрительного взгляда и чужих беременных пассий. Здесь было пусто — а значит, можно было заполнять заново.
— Да чего ты, Галка, расстраиваешься, — ворчала Тамара, помогая перетаскивать сумки. — Твоё ещё впереди. Сейчас все по вторым, третьим кругам бегают. Ты у меня ещё замуж выйдешь, вот увидишь.
— Не смеши, — Галина устало присела на край дивана. — Мне бы не сойти с ума сначала.
Первую неделю она жила как во сне. Автоматически вставала, варила себе кофе, который раньше всегда пил Виктор. По привычке ставила две кружки. Потом машинально одну убирала обратно в шкаф.
На работе в аптеке сделала вид, будто ничего не изменилось. Коллеги что‑то подозревали, но из деликатности не спрашивали. Только заведующая однажды осторожно обмолвилась:
— Галь, если надо пару дней отпуска — скажи.
— Не надо. Если останусь дома, точно поеду крышей.
Вечером она возвращалась в свою маленькую «двушку», включала телевизор лишь для того, чтобы в комнате было не так тихо. Но всё равно слышала внутри фразу: «Отработанный материал».
Однажды вечером, листая телефон, она открыла фотографию, где Виктор стоял на берегу речки с удочкой, смеясь и показывая на только что пойманного карася. Ей было тогда сорок. Ему — сорок три. Они всем казались идеальной парой.
Пальцы сами набрали сообщение: «Ты счастлив?»
Она долго смотрела на экран, на мигающий курсор. Потом решительно стерла текст.
Он свой выбор сделал.
Через месяц, когда боль чуть притупилась, судьба подбросила первый сюрприз.
Рабочий день подходил к концу, Галина уже мечтала о горячем душе и чашке чая, когда дверь аптеки звякнула, и вошла молодая женщина.
Высокая, худая, с заметным животом. Лет двадцать семь, не больше. Волосы собраны в хвост, губы поджаты. Лицо бледное, под глазами — тёмные круги.
— Здравствуйте… — произнесла она негромко и подняла глаза.
Их взгляды встретились.
Галина узнала её мгновенно, хотя видела только на фото в телефоне у Виктора, когда он когда‑то «случайно» показал коллег, а потом слишком быстро пролистнул.
Та самая «новая жизнь».
— Здравствуйте, — спокойно ответила Галина, хотя внутри всё скрутило. — Что вам нужно?
— Мне… витамины для беременных. И магний, кажется… у меня ноги сводит по ночам.
Галина описала лекарства и протянула коробки. Старалась не смотреть на живот, но глаза сами тянулись к нему.
— У нас… — Настя сглотнула, — врач сказал, что тревожиться не о чем, но я всё равно переживаю. Первый ребёнок…
Галина подняла глаза. На секунду в ней вспыхнуло жёсткое желание сказать: «Вы уверены, что это ребёнок, а не чей‑то бумеранг?», но она сдержалась.
— Переживать — нормально, — сказала вместо этого. — Главное — следовать рекомендациям врача и не нервничать лишний раз.
И тут Настя, видимо, решив, что перед ней «просто доброжелательная женщина старшего возраста», неожиданно выдохнула:
— А как тут не нервничать, когда муж пропадает на работе, то к маме уезжает, то ещё что-то… Я… я не знаю, смогу ли я ему доверять.
— Если вам не спокойно, говорите с ним прямо, — ровно ответила Галина. — Молчание только хуже делает.
Настя кивнула, взяла лекарства, рассчиталась. Уходя, уже у двери, вдруг обернулась:
— Вы… вы такая спокойная. Прямо как моя… ну… бывшая жена моего мужа. Виктор часто говорил, что она всегда держалась молодцом.
Дёрнувшись, она поняла, что сказала лишнее, покраснела и поспешно добавила:
Галина медленно сняла очки, посмотрела прямо в глаза девушке:
Тишина повисла между ними густая, тяжёлая.
— Я… я не знала, что вы здесь работаете, — заикаясь, проговорила она. — Виктор говорил, у вас другая аптека…
— У Виктора многое, оказывается, было «по‑другому», — спокойно заметила Галина. — Не переживайте. Я к вам претензий не имею.
Это было не совсем правдой — где‑то глубоко внутри сидела обида, но её гнев был адресован не этой растерянной девчонке.
— Я… — Настя нервно теребила ремень сумки. — Я не хотела разрушать вашу семью, честно. Мы… всё как‑то само…
«Само» — слово из того же набора, что и «переросли». Удобное.
— Что сделано — то сделано, — Галина аккуратно поставила коробки на прилавок. — Сейчас у вас ребёнок. Думайте о нём.
Настя кивнула, ещё раз попросила прощения и быстро вышла, словно спасаясь бегством.
Когда дверь закрылась, коллега заглянула из подсобки:
— Ты чего такая бледная, Гал?
— Давление подпрыгнуло, — выдавила она. — Сейчас таблетку выпью.
Вечером, уже дома, Галина долго сидела у окна с чашкой остывшего чая. В голове крутились Настины слова: «Не могу доверять», «пропадает», «не знаю, смогу ли».
А бумеранг уже летит, — вдруг отчётливо подумала она. — Вот-вот начнёт возвращаться.
Прошло несколько месяцев. Галина втянулась в новую жизнь: работа, дом, иногда встречи с Тамарой. Стало чуть легче. Она начала замечать людей вокруг, слушать их истории, и оказалось, что её «тридцать лет впустую» — далеко не самая страшная судьба.
Одна из покупательниц, пожилая женщина с мягкими глазами, как-то сказала:
— Главное, доченька, не зацикливаться на том, кто ушёл. Знаешь, почему мужчины так часто уходят? Потому что могут. А вот кто остаётся — тот на самом деле и сильный.
Эти слова зацепились.
О Викторе она слышала только обрывки: кто-то из общих знакомых встретил его с Настей в магазине, кто-то рассказал, что он закупает детскую мебель, кто-то упомянул, что «он помолодел и сияет».
Первые разы эти новости жгли. Потом стали восприниматься как сводки из чужой страны.
А потом наступило лето. И в один душный июньский день, нагретый асфальт плавился под ногами, городской запах пыли смешивался с жареной кукурузой, Галина возвращалась с рынка с овощами в сумке и мыслями о том, какой суп сварить.
Виктор стоял возле остановки, явно кого-то ожидая. В руках — маленький пакет, под глазами — тяжёлые мешки. Волосы поседели сильнее, чем можно было ожидать за такой короткий срок. Одежда была в порядке, но в нём не было прежней уверенной расправленной спины.
Галина хотела пройти мимо, сделав вид, что не заметила. Но он посмотрел прямо на неё. Узнал сразу.
— Гал… — тихо сказал он. — Можно… пару минут?
Иди, — шепнул внутренний голос. — Посмотри, во что превратилась его «настоящая жизнь».
— У меня время до автобуса, — сухо ответила она, глядя на табло. — Говори.
Они сели на скамейку в тени.
— Как ты? — первым делом спросил он.
— Живу. Работаю, — пожала плечами. — Квартиру снимаю. А ты как?
Виктор замялся, сжал пакет так, что смял его угол.
