— Выглядишь потрясающе, — выдавил Андрей, пожирая ее глазами. В его взгляде читалась жадность смешанная с похотью и сожалением. — Илюша с кем?
— С няней. С гувернанткой, если точнее. У него занятия по французскому.
Марина не могла оторвать взгляд от бриллианта на шее Кати.
— Так это правда? — выдохнула она. — Про лотерею? Сколько?
— Достаточно, — улыбнулась Катя той самой улыбкой, от которой у Марины свело скулы. — Давайте закажем. Я угощаю.
Они заказывали робко, но Катя широким жестом велела официанту нести самые дорогие блюда: устрицы, мраморную говядину, коллекционное вино. Семья ела жадно, быстро пьянея от дорогого алкоголя и атмосферы богатства.
— Кать, — Андрей осмелел после второго бокала. — Ну чего мы как чужие? Ну, поругались, с кем не бывает. Мама вон болеет… Мы же семья. Я скучаю. Правда. Давай вернем все? Я перееду к тебе… или мы купим дом…
— Дом я уже купила, — спокойно сказала Катя, отрезая кусочек стейка. — Большой. С бассейном.
У Анны Сергеевны загорелись глаза.
— Вот видишь! Илюше нужен отец. А дому — хозяин. Андрей рукастый, он бы следил…
— У меня есть садовник и управляющий, чтобы следить за домом, — перебила Катя. — Мне не нужен «рукастый» мужик, который живет за счет мамы.
За столом повисла тяжелая тишина.
— Ты стала жесткой, — зло сказала Марина. — Деньги тебя испортили.
— Деньги меня проявили, Марина. Как и вас отсутствие денег. Кстати, об операции. Анна Сергеевна, как ваше сердце?
Свекровь поперхнулась вином.
— Ох, плохо, Катенька. Колет. Врач сказал, только операция.
— Странно, — Катя достала из клатча тонкую папку. — Я вчера наводила справки в кардиоцентре, куда вы якобы обращались. Вас там нет в базе. И участковый терапевт сказал, что ваше давление — результат лишнего веса и злости, а не порока сердца.
Лицо Анны Сергеевны пошло красными пятнами.
— Ты… ты следила за мной?
— Я проверяла информацию. Я теперь деловая женщина, я не инвестирую в воздух.
Андрей ударил кулаком по столу.
— Хватит издеваться! Ты выиграла бабки, пока мы были женаты! Половина моя! Я судиться буду!
Катя рассмеялась. Громко, звонко, привлекая внимание других столиков.
— Судись, милый. Мои юристы сожрут тебя и не подавятся. Ты подписал брачный договор задним числом, когда хотел взять кредит на машину и боялся, что банк потребует моего согласия. Забыл? Ты сам хотел обезопасить «свое» имущество от меня.
Андрей побледнел. Он действительно подписывал какие-то бумаги полгода назад по совету друга-юриста, чтобы «эта нищебродка» не претендовала на его кредитную «Тойоту».
— Так вы пришли за деньгами на операцию, которой нет? — Катя посмотрела на Марину. — Ты ведь звонила? Помнишь, что ты мне дала в последний раз?
Марина опустила глаза.
— Кать, ну прости. Ну дура была. Завидовала.
Катя достала из сумочки конверт. Толстый, плотный. Глаза родственников приклеились к нему.
— Здесь помощь. Я обещала — я принесла.
Она положила конверт на стол. Андрей потянулся к нему, но Катя накрыла его ладонью.
— Но есть условие. Вы берете этот конверт и исчезаете из моей жизни навсегда. Вы отказываетесь от родительских прав, Андрей. Добровольно. За «неучастие в воспитании». И подписываете отказ от любых претензий. Сейчас. Нотариус ждет в соседнем кабинете.
— Ты покупаешь ребенка? — прошипела Анна Сергеевна.
— Я покупаю его спокойствие. И свое. Ну так что? Здесь сумма, которая решит все ваши проблемы с долгами. И еще останется на… «что-нибудь приличное».
Андрей смотрел на конверт. Потом на мать. Потом на сестру. Они переглянулись. В их глазах не было любви к Илюше, не было гордости. Был только калькулятор.
— Сколько там? — хрипло спросил Андрей.
Это была огромная сумма для них. Андрей сглотнул.
Через полчаса все было кончено. Бумаги подписаны, заверенные нотариусом, которого Катя пригласила заранее. Она вышла из ресторана, оставив их там делить деньги. Они даже не посмотрели ей вслед, разрывая конверт.
Катя села в свою машину. Ей было немного грустно, но это была светлая грусть. Как после уборки, когда выкидываешь старый хлам. Она открыла бардачок и достала оттуда рамку с пятьюстами рублями.
— Спасибо, Марина, — прошептала она. — Это была самая выгодная инвестиция в моей жизни. За 500 рублей я купила право быть счастливой.
Она завела мотор и поехала домой, где ее ждал сын. А мятая купюра так и осталась лежать в бардачке, как талисман от человеческой подлости, который больше не имел над ней власти.
