Светлана осторожно, стараясь не звякнуть фарфором, поставила на стол большое блюдо с домашними рулетиками из баклажанов. Масло слегка скворчало, источая аромат чеснока и грецких орехов — запах, который обычно вызывает аппетит и уют, но сегодня он казался ей удушливым.
В гостиной стоял гул. Трое мужчин — её муж Игорь и его старые приятели, Андрей и Денис — уже перешли ту грань веселья, когда разговоры становятся громкими, а шутки — плоскими. Стол ломился от еды. Здесь были и мясная нарезка, которую Света выкладывала веером добрых двадцать минут, и её фирменный холодец, варившийся всю ночь, и три вида салатов. Всё это она приготовила одна, встав в шесть утра в свой законный выходной.
— Светка, а хлеба чего так мало? — не поворачивая головы, крикнул Игорь, размахивая вилкой с насаженным на неё корнишоном. — Нарежь ещё, только черного, бородинского!
— Сейчас, Игорь, — тихо отозвалась она.
Её голос потонул в новом взрыве хохота. Она поймала своё отражение в зеркале прихожей, пока шла на кухню. Уставшее лицо без косметики, выбившаяся прядь из наспех скрученного пучка, старенький домашний костюм, который она носила уже лет пять. «Удобно и не жалко», — так она обычно оправдывала свой внешний вид. Но сегодня, глядя на себя, она увидела не хозяйку дома, а тень. Обслуживающий персонал без права голоса.
На кухне было жарко от работающей духовки — там доходили пирожки с капустой. Светлана механически нарезала хлеб, чувствуя привычную ломоту в пояснице. Она вспомнила, как Игорь пригласил гостей. Вчера вечером, не отрываясь от телевизора, он просто бросил: «Завтра пацаны придут, посидим. Сообрази чего-нибудь на стол, только не позорься, чтоб нормально было». И она, как заведенная, побежала в магазин, тащила тяжелые пакеты, чтобы сэкономить на доставке, потом полночи мариновала мясо.
Вернувшись в комнату с хлебницей, она услышала обрывок разговора.
— Ну а моя сейчас на повышении, — гордо вещал Денис, показывая что-то в телефоне. — Второй филиал банка открывает. Я ей говорю: «Ленка, тормози, всех денег не заработаешь», а она ни в какую. Карьеристка. Но, с другой стороны, удобно — ипотеку закрыли за два года.
— Моя тоже не отстает, — подхватил Андрей, наливая себе коньяк. — Свой салон красоты раскрутила. Я туда даже не лезу, там бабье царство, но машину она себе сама купила в прошлом месяце. «Ауди», прикиньте? Я даже зауважал.
Игорь сидел, развалившись на диване, как падишах. Его лицо раскраснелось, рубашка на животе натянулась. Ему явно не нравилось, что разговор ушел в русло успехов жён. Это било по его самолюбию. Он, старший менеджер в логистической фирме, считал себя добытчиком, главой прайда, и терпеть не мог, когда кто-то ставил под сомнение его главенство.
— А твоя-то, Игорек? — спросил Андрей, кивнув в сторону кухни, куда снова удалилась Светлана. — Чем занимается? Всё дома сидит?
Светлана замерла в дверном проеме с подносом чистых тарелок. Сердце почему-то пропустило удар. Она ждала ответа мужа, хотя знала его наизусть.
Игорь лениво махнул рукой, стряхивая пепел на ковер, хотя пепельница стояла рядом.
— А моя не работает, — с пренебрежением бросил он, даже не посмотрев на жену. — Она домохозяйка.
— Ну, тоже дело, — попытался сгладить неловкость Денис. — Тыл прикрывает.
— Какой там тыл, — усмехнулся Игорь, чувствуя потребность возвыситься за её счет. — Целыми днями сериалы смотрит да по магазинам шляется. Тратит то, что я зарабатываю. Удобно устроилась. Я пашу как вол, а у неё одна забота — борщ сварить. Ну, зато борщи вкусные, тут не поспоришь. У каждого, как говорится, свой потолок.
Мужчины засмеялись. Смех был не злым, а снисходительным, липким. Так смеются над глупым ребенком или над полезным, но бестолковым домашним животным.
Светлана медленно поставила тарелки на край стола. Её руки не дрожали, но внутри неё что-то оборвалось. Тонкая, натянутая годами струна терпения лопнула с оглушительным звоном, который слышала только она. «Потолок». «Шляется». «Тратит то, что я зарабатываю».
Каждое слово было ложью. Но самой страшной ложью была её собственная жизнь рядом с этим человеком.
Она молча вышла из комнаты, плотно прикрыв дверь, чтобы отсечь пьяный гогот. Прошла в спальню, где в углу, за шторкой, стоял её маленький «алтарь» — старый письменный стол с ноутбуком и швейной машинкой, накрытой чехлом.
Игорь думал, что она смотрит сериалы. Он был настолько поглощен собой, что за три года ни разу не поинтересовался, почему в доме постоянно появляются тюки с тканью, почему курьерская служба звонит ей чаще, чем подруги, и почему она иногда сидит за ноутбуком до четырех утра.
Светлана села в кресло и открыла крышку ноутбука. Экран засветился, освещая её лицо мягким голубым светом. Она вошла в админку своего сайта.
