— Я купила билет на деньги, которые заработала мытьем полов в подъезде, — жестко сказала Катя. — Они не увидят ни копейки. Мой адвокат доказал, что мы фактически не вели совместное хозяйство на момент выигрыша. И Андрей сам подписал бумаги, подтверждающие, что мы разъехались полгода назад. Он думал, это нужно, чтобы не платить мои долги за коммуналку на старой квартире. Он сам загнал себя в ловушку своей жадностью.
Вадим Петрович уважительно кивнул.
— Мудрый ход. Кстати, насчет вашего благотворительного фонда. Вы хотели помочь женщинам в трудной ситуации?
— Да, — Катя отпила кофе. Вкус был божественным. Не растворимая бурда, которую она пила годами, а настоящий арабика. — Фонд «Новая жизнь». Я хочу, чтобы женщины, которым некуда идти с детьми, имели убежище. И юридическую помощь. Чтобы ни одна тварь не смела совать им пятьсот рублей на «приличную одежду».
Катя изменилась не только внешне. Исчезла сутулость, взгляд стал прямым и спокойным. Деньги дали ей не счастье, нет. Они дали ей свободу и броню. Она больше не боялась завтрашнего дня. Но в глубине души жила холодная ярость.
Однажды, гуляя с Илюшей в парке, она столкнулась с бывшей соседкой, той самой сплетницей, на которую ссылалась Марина.
— Катька! — ахнула та, разглядывая брендовую сумку и сапоги из натуральной кожи. — Ты ли это? Ограбила кого?
— Выиграла, — улыбнулась Катя.
— В лотерею? Да ладно! Много?
— Достаточно, чтобы не жить с идиотами, — ответила Катя и пошла дальше.
Она знала: слухи разлетятся мгновенно. Город маленький, земля слухами полнится. И она не ошиблась.
Через два дня телефон, который она сменила, но номер которого каким-то образом узнали, зазвонил. Это была Марина. Катя долго смотрела на экран, потом нажала «принять».
— Катя! Катюша! Привет! — голос золовки сочился медом, аж через динамик липло. — Как ты, пропащая? Мы так волнуемся! Илюшка как?
— Что тебе нужно, Марина? — холодно спросила Катя.
— Ну что ты сразу так… Мы же семья. Мама места себе не находит, давление скачет. Андрей весь извелся. Слушай, тут люди болтают всякое… Говорят, тебе повезло?
Катя усмехнулась. Вот оно.
— Говорят, в Москве кур доят.
— Да ладно тебе скрытничать! Соседка сказала, ты вся в золоте ходишь. Кать, мы же не чужие люди. У нас тут беда… Маме операцию надо делать. Дорогую. Андрей в долгах, кредит не дают. Ты же не бросишь мать своего мужа?
Катя молчала. Она вспомнила кухню. Запах сырости. Мятую пятисотку. «Перестань приходить к нам в своих обносках».
— Операцию, говоришь? — переспросила она.
— Да, на сердце! Срочно! Двести тысяч надо. Для тебя это теперь, наверное, копейки…
Катя посмотрела на рамку, стоящую на ее новом рабочем столе из массива дуба. Под стеклом была расправленная купюра в 500 рублей.
— Хорошо, — сказала она. — Приходите завтра в кафе «Орхидея» в центре. В два часа. Я принесу деньги.
— Ой, спасибо! Спасибо, родная! Я знала, что ты человек! Андрею скажу, он тоже придет! Мы все придем!
Катя повесила трубку.
— Вы не придете, — прошептала она. — Вы приползете.
Вечером она позвонила своему стилисту.
— Леночка, мне нужно выглядеть завтра на миллион долларов. Нет, на десять миллионов. Чтобы ослепли. И еще… закажи столик на четверых. Самый лучший.
Она знала, что никакой операции нет. Она навела справки. Анна Сергеевна была здорова как бык, если не считать желчи в организме. Но Катя решила устроить им последнее представление. Финальный акт пьесы, которую они начали писать полгода назад, выставив ее за дверь.
Ресторан «Орхидея» был тем местом, куда семья Андрея боялась заходить даже чтобы посмотреть меню у входа. Хрустальные люстры, живая музыка, официанты в белых перчатках.
Они пришли заранее. Андрей в своем единственном приличном костюме, который стал ему тесноват, Марина в платье с блестками, которое выглядело дешево на фоне интерьера, и Анна Сергеевна с поджатыми губами и бегающими глазками. Они нервно оглядывались, чувствуя себя не в своей тарелке.
Катя опоздала на пятнадцать минут. Это было частью плана. Когда она вошла, зал словно затих. На ней был безупречный брючный костюм молочного цвета, на шее сверкало тонкое колье с бриллиантом — не кричащим, но таким чистым, что его стоимость можно было оценить даже издалека. Она шла уверенно, с прямой спиной, и официант почтительно отодвинул ей стул.
— Привет, — бросила она, садясь и кладя на стол клатч.
— Катенька… — начала Анна Сергеевна, потянувшись к ее руке, но Катя сделала вид, что поправляет салфетку, и убрала руку.
