Марина прислонилась к колонне, чувствуя головокружение. У нее в руках было оружие, которое могло разрушить весь мир Веры Игоревны. Стоило лишь сказать правду, и высокомерная свекровь рухнула бы с пьедестала, который сама себе построила.
— Что вы хотите, чтобы я сделала? — тихо спросила она.
— Решать вам, — Дмитрий Павлович надел очки. — Я просто даю вам выбор. Можете уйти с поднятой головой, зная правду. Можете использовать эту информацию, чтобы защитить себя. Или можете поступить благородно и промолчать. Но теперь вы знаете — та женщина, которая считает вас недостойной своей семьи, сама не имеет никакого права судить других по происхождению.
В холл вошел Константин. Он выглядел измученным, лицо было бледным.
— Марина, пожалуйста, — начал он. — Я понимаю, что мать перешла границы, но давай поговорим…
— Дмитрий Павлович, — Марина повернулась к старику, не обращая внимания на мужа. — У вас есть хоть какие-то доказательства?
Он улыбнулся и достал из внутреннего кармана пиджака старую фотографию.
— Это Вера в восемнадцать лет. Фотография сделана в деревне Ложкино, где она родилась. На обороте — надпись рукой ее матери: «Верочке на память перед отъездом в Москву».
Марина взяла снимок. На выцветшей фотографии стояла молодая девушка в простом ситцевом платье, на фоне деревенской избы. Но лицо было узнаваемым — те же черты, тот же разрез глаз, что у Веры Игоревны.
— Я сохранил ее, — тихо сказал Дмитрий Павлович. — Игорь дал мне на память, когда они только поженились. Сказал, что это важно — помнить, откуда человек пришел. Вера не знает, что эта фотография существует.
— Марина, о чем вы говорите? — Константин подошел ближе. — Что происходит?
Она посмотрела на мужа и вдруг ясно увидела в его чертах отражение матери. То же высокомерие в линии губ, тот же надменный взгляд, который он иногда бросал на ее родных в Рязани. Константин любил ее, но даже в его любви сквозило снисхождение.
— Происходит то, что я наконец узнала правду, — медленно произнесла она. — Правду о твоей идеальной семье.
Марина повернулась к залу, откуда доносился смех гостей. Праздник продолжался, Вера Игоревна, несомненно, уже успокоилась, приняв очередную порцию комплиментов от льстецов. Все вернулось на круги своя. Только Марина больше не была той забитой девочкой, готовой терпеть унижения.
— Пойдем, — она направилась к залу. — Думаю, твоей матери будет интересно продолжить разговор о происхождении.
Марина вошла в зал, и разговоры снова стихли. Все взгляды устремились на нее — на испорченное платье, заплаканное лицо, решительное выражение. За спиной она чувствовала присутствие Дмитрия Павловича и Константина, но сейчас ничто не имело значения, кроме той правды, которую она сжимала в руке.
Вера Игоревна сидела в кресле у камина, окруженная гостями. Увидев невестку, она презрительно поджала губы.
— Вы еще не ушли? — холодно осведомилась она. — Я думала, после такого позора вы поспешите убраться восвояси.
— Ушла бы, — Марина остановилась перед свекровью. — Но один очень уважаемый человек рассказал мне удивительную историю. И теперь я хочу, чтобы все здесь ее услышали.
— Марина, прекрати, — прошипел Константин, хватая ее за руку.
Она вырвалась, не сводя глаз с Веры Игоревны. В глазах свекрови мелькнуло что-то — тревога? страх? — но женщина быстро взяла себя в руки.
— Какая трогательная сцена, — протянула Алиса. — Девочка из деревни пытается защищаться. Это просто жалко.
— Из деревни, говоришь? — Марина повернулась к золовке. — Да, я из деревни. Я никогда этого не скрывала. А вот ваша мать скрывает свое происхождение уже сорок лет.
Воцарилась мертвая тишина. Вера Игоревна медленно поднялась с кресла, лицо ее побелело.
— Что ты сказала? — голос дрожал от ярости.
— Я сказала правду. Ту самую правду, которую вы так тщательно похоронили. Вера Игоревна Северова, урожденная Белоусова, — Марина сделала паузу, — на самом деле родилась Верой Ложкиной в деревне под Владимиром. Ваш отец не был профессором, он был простым колхозником, который спился и умер, когда вам было пятнадцать. Ваша мать не была из дворянского рода — она всю жизнь проработала в колхозе, растила троих детей одна.
— Ты… — Вера Игоревна шагнула вперед, но Дмитрий Павлович перехватил ее взгляд и едва заметно покачал головой.
— Это ложь! — воскликнула Алиса. — Мама, это какая-то грязная провокация! Скажи ей!
Но Вера Игоревна молчала, глядя на Марину с такой ненавистью, что та почти отступила. Почти, но не отступила.
— Дмитрий Павлович, — Марина обернулась к старику. — Расскажите, пожалуйста, гостям историю знакомства Веры и Игоря Северовых. Вы ведь были свидетелем.
Старый юрист вздохнул и вышел вперед. Его появление вызвало шепот в зале — все знали, кто такой Дмитрий Павлович Ковалев. Уважаемый человек, проработавший в прокуратуре сорок лет, близкий друг семьи Северовых.
