— Давление скачет, врач сказал — покой нужен, — вторила она через неделю.
Она мастерски манипулировала чувством вины Лены.
— Дочка, я же тебя вырастила, ночей не спала, а ты мать родную выгоняешь? Вот умру в своей деревне одна, никто и стакан воды не подаст, узнаете только когда запах пойдет…
Лена плакала по ночам в подушку. Она разрывалась между мужем и матерью.
— Андрей, потерпи еще немного, — шептала она. — Ну куда я её выгоню? Зима скоро. Пусть перезимует, а весной уедет.
— Перезимует?! — я чуть не сорвался на крик. — Лена, она живет у нас уже три месяца! Я домой идти не хочу! Я работаю до девяти, лишь бы не видеть её лицо и не слушать про то, какой я плохой хозяин!
А я действительно стал для Галины Петровны главной мишенью. Я был «неправильным мужиком». Я не умел чинить краны так, как её покойный муж (при помощи изоленты и мата), я вызывал сантехника. Я не умел торговаться на рынке. Я «просиживал штаны» в офисе, вместо того чтобы работать на заводе.
— Вот у соседки зять — золото, — пилила она меня за чаем. — Сам баню построил. А ты? Даже гвоздь забить не можешь, чтобы картину мою повесить.
Картина представляла собой постер с котятами в дешевой рамке, который она купила на наши же деньги.
Я чувствовал, как моя семья рушится. Мы с Леной перестали разговаривать, только ругались шепотом. Интимная жизнь исчезла — сложно расслабиться, когда за стенкой теща смотрит телевизор на полной громкости и комментирует новости.
Нужен был план. Жесткий, циничный, но действенный.
Декабрь принес с собой холод, снег и окончательное понимание того, что Галина Петровна пустила корни. Она уже обсуждала с Леной, где мы поставим ёлку (конечно же, искусственную, которую привезла она, потому что живая — это «мусор»), и кого позовем на Новый год. В её списке гостей значились какие-то троюродные тетки из Саратова.
— Они приедут на пару дней, поспят на полу, — весело щебетала теща.
В этот момент внутри меня что-то щелкнуло. Предохранитель сгорел. Я представил свою квартиру, превращенную в ночлежку для табора родственников, и понял: или она, или я.
Я начал готовить операцию «Банкрот».
Сначала была артподготовка. Я изменил своё поведение. Стал приходить домой еще позже, но теперь не злой, а подавленный. Я не ел ужин, сидел над тарелкой, ковырял вилкой слипшиеся макароны и тяжело вздыхал.
— Что, проблемы? — с любопытством спрашивала теща. Ей нравились чужие проблемы, это давало пищу для разговоров.
— Серьезные, Галина Петровна. Очень серьезные, — мрачно отвечал я и уходил в комнату.
Я начал разбрасывать по квартире «улики». Распечатал на рабочем принтере фальшивые уведомления из банка о просрочке платежей. Оставил на столе открытую вкладку с поиском «процедура банкротства физлиц».
Однажды «случайно» забыл на кухонном столе (который теща давно считала своим рабочим местом) бумажку с расчетами: «Долг — 5 млн. Проценты — 100 тыс. в месяц. Продать машину?».
Вечером того же дня я заметил, как изменился её взгляд. В нем появилась тревога. Не за меня, конечно. За её комфорт.
— Андрюша, а что это за бумажки у тебя валяются? — спросила она вкрадчиво. — У тебя какие-то долги?
— Нет, что вы, — я фальшиво улыбнулся, пряча глаза. — Это так… по работе примеры считал. Всё хорошо. Просто отлично.
Она мне не поверила. Я знал, что она начнет шпионить. И она начала. Я слышал, как она шепчется с Леной на кухне: «Он какой-то дерганый. Точно вляпался куда-то. Ты проверь, не играет ли он в автоматы? А то проиграет квартиру, останемся на улице».
Лена, которую я не посвящал в план (она не умела врать и сразу бы раскололась), искренне переживала:
— Мам, ну что ты выдумываешь? Андрей серьезный человек.
— Серьезные-то как раз и воруют больше всех! — авторитетно заявляла теща.
Финальную фазу я назначил на пятницу. Я договорился с другом, Серегой, который работал в коллекторском агентстве (по иронии судьбы), чтобы он сыграл роль «плохого парня».
Вечером пятницы я влетел в квартиру бледный, с трясущимися руками. Я даже не снял ботинки, прошел прямо в гостиную и рухнул на диван, обхватив голову руками.
Галина Петровна смотрела сериал, поедая эклеры (купленные, естественно, на мои деньги).
— Ты чего грязь тащишь? — возмутилась она.
В этот момент зазвонил мой телефон. Я поставил его на громкую связь.
— Ну что, Андрей Викторович? — раздался в трубке грубый, хриплый голос Сереги. — Время вышло. Деньги где?
— Я… я ищу, — пролепетал я дрожащим голосом. — Дайте еще неделю!
— Какую неделю?! Ты нам пятнадцать лямов должен! Ты подписал поручительство? Подписал. Твой партнер сбежал с кассой? Сбежал. Теперь ты платишь. Если завтра до обеда не будет первого транша — пеняй на себя. Квартиру твою мы уже на карандаш взяли. И машину. И родственников твоих найдем, всех потрясем. Понял?
