Ресторан «Monarque» был не просто местом, где едят. Это была сцена, на которой разыгрывалась вечная пьеса столичного успеха. Золотая лепнина на высоких потолках, тяжелые бархатные портьеры, отсекающие шумный и суетливый мегаполис, и хрусталь бесчисленных бокалов, в гранях которых преломлялся свет массивных люстр. Здесь пахло деньгами, дорогим парфюмом и тем особым видом самоуверенности, который присущ людям, искренне верящим, что они — соль земли, а все остальные — лишь фон для их блистательной жизни.
Наталья выбрала самый незаметный столик в глубине зала, у окна, за которым уже сгущались декабрьские сумерки. Она чувствовала себя чужеродным элементом в этом храме показной роскоши. На ней был простой, но идеально скроенный бежевый кашемировый костюм, волосы собраны в аккуратный, но скромный пучок, а на лице — ни грамма косметики. Только усталость, отпечатавшаяся в уголках глаз, и легкий блеск для губ. День выдался невыносимо тяжелым: ранний перелет из другого города, две жесткие встречи с региональными управляющими и бесконечные звонки. Сейчас ей хотелось лишь одного — тишины и чашки хорошего зеленого чая, чтобы привести мысли в порядок перед главным разговором вечера.
Она изучала меню без особого интереса. Цены были абсурдными, но это её не волновало. Волновало другое — предчувствие неприятной, грязной работы, которую ей предстояло выполнить. Она ненавидела эту часть своей профессии: ломать чужие карьеры, даже если они были построены на лжи и воровстве.
— Боже мой, глазам своим не верю! Наташка? Ты ли это?
Над ухом раздался звонкий, до боли знакомый голос, наполненный наигранно-восторженным удивлением. Наталья медленно подняла голову. Внутри что-то неприятно екнуло. Перед ней, сияя, как новогодняя елка, стояла Инга. Они не виделись лет пятнадцать, с выпускного в институте. Время изменило их обеих, но по-разному. Наталья приняла свой возраст, морщинки и седину в волосах как естественный ход вещей. Инга же вела со временем ожесточенную войну, и, судя по неестественно гладкому лбу, раздутым губам и натянутым скулам, эта война требовала постоянных и дорогостоящих жертв.
Инга была в алом шелковом платье с рискованным декольте, которое больше подошло бы для красной дорожки, чем для ужина в будний день. На пальце сверкал бриллиант размером с лесной орех, а на запястье позвякивали браслеты Cartier, стоимость которых равнялась годовому бюджету небольшого провинциального города. Она была живым воплощением всего того, что Наталья презирала: кричащей роскоши, купленной не собственным трудом.
— Инга? — спокойно произнесла Наталья, внутренне готовясь к атаке. — Здравствуй. Неожиданная встреча.
— Да уж, целую вечность не виделись! — Инга, не спрашивая разрешения, плюхнулась на стул напротив. Она бесцеремонно окинула Наталью оценивающим взглядом, задерживаясь на каждой детали: на простом костюме, на руках без маникюра, на отсутствии видимых брендов. В её глазах плескалось плохо скрываемое торжество. — А ты… изменилась.
Инга сделала театральную паузу, наслаждаясь моментом. Она помнила Наталью еще по институту: тихая, умная девочка из простой семьи, вечно в библиотеке, вечно с книжками. Инга, дочь состоятельных родителей, тогда уже считала себя королевой, а таких, как Наташа, — серой массовкой.
— «Время никого не щадит, да, подруга?» — ядовито бросила она, картинно поправляя идеальный платиновый локон. Её голос стал тише, интимнее, но от этого еще более ядовитым. — Выглядишь… как бы это помягче сказать… утомленной жизнью. Вся серая какая-то.
Наталья лишь усмехнулась уголками губ, спокойно закрывая папку меню. Всплыла в памяти одна сцена: второй курс, экзамен по экономике. Наташа получила «отлично», а Инга, списавшая у неё половину билета, умудрилась получить «неуд». Тогда она тоже подошла к ней и с такой же змеиной улыбкой сказала: «Ну и что тебе дадут твои пятерки? Я замуж выйду за миллионера, а ты так и будешь в своей библиотеке пыль глотать». Кажется, Инга до сих пор жила по этому сценарию.
— У всех свои приоритеты, Инга. Я много работаю.
— О, я вижу! — Инга рассмеялась, привлекая внимание соседних столиков. Она говорила громко, разыгрывая спектакль. — Работаешь, чтобы выжить? Бедняжка. А я ведь говорила тебе, что зубрежка до добра не доведет. И к чему это привело? К дешевому костюму и ужину в одиночестве в самом дорогом ресторане города. Наверное, решила шикануть раз в год, откладывала с зарплаты? Не стесняйся, я пойму.
Инга наслаждалась своим триумфом. Её мир был прост и понятен. Есть победители, как она, — красивые, богатые, удачно вышедшие замуж. И есть проигравшие, как эта серая мышь Наташка, которая всю жизнь положила на карьеру и в итоге осталась у разбитого корыта.
— Ты знаешь, Наташа, — продолжала Инга, жестом подозвав официанта, — мне тебя искренне жаль. Женщина должна цвести, порхать, как бабочка. Вот посмотри на меня. Мой муж, Вадим, пылинки с меня сдувает. Я ни дня в своей жизни не работала после свадьбы. Салоны, фитнес, шопинг, путешествия… А ты? Всё еще на метро толкаешься?
