— Наталья Викторовна, — жестко оборвала её Романова. В её голосе зазвенела сталь. — Для вас я — Наталья Викторовна. Мы с вами не подруги, Инга. Никогда ими не были. Подруги не пытаются самоутвердиться, публично унижая другого человека. Подруги не смеются над бедностью, даже если она мнимая. Это называется не «простота», а подлость.
Повисла тяжелая пауза. Официант бесшумно поставил перед Натальей бокал вина и тут же испарился, словно почувствовав смертельный холод, исходящий от столика.
— Вадим Сергеевич, — Наталья снова повернулась к мужу Инги. — Давайте к делу. Я изучила документацию вашего департамента за последние два года. Там есть… вопросы. Серьезные вопросы по тендерам на поставку оборудования, по работе с фирмами-однодневками, по представительским расходам, которые почему-то совпадают с датами отпусков вашей супруги на Мальдивах. Изначально я планировала дать вам шанс объясниться. Послушать ваши аргументы. Возможно, найти пути решения, чтобы компания не понесла репутационных потерь, а вы сохранили лицо и вернули украденное.
В глазах Вадима вспыхнула отчаянная надежда.
— Я готов! Я всё объясню, Наталья Викторовна! Это всё недоразумение, ошибка подчиненных, я всё исправлю!
— Я тоже так думала, — медленно кивнула Наталья. — До того, как ваша супруга подошла к моему столику десять минут назад. Знаете, Вадим Сергеевич, в нашем бизнесе очень важно умение оценивать риски и разбираться в людях. А еще важнее — внутренняя культура и адекватность. Человек, который позволяет своей семье так вести себя в обществе, человек, который финансирует это вульгарное высокомерие за счет средств компании… такой человек вызывает у меня глубокие сомнения как руководитель. Вы не просто вор, вы еще и человек с гнилой системой ценностей.
— Наталья Викторовна, умоляю, при чем тут Инга?! — Вадим в панике пошел ва-банк, топя жену, чтобы спастись самому. — Она просто глупая женщина, она не понимает, что говорит! Она живет в своем мире бриллиантов и салонов! Это я виноват, я её избаловал! Не наказывайте меня из-за неё!
Инга с ужасом смотрела на мужа, который только что назвал её глупой и отрекся от неё в ту же секунду, как запахло жареным. Мужчина, который клялся ей в любви и носил на руках, теперь видел в ней лишь помеху.
Наталья брезгливо поморщилась.
— «Глупая женщина», говорите? Интересная позиция. Но вы выбрали эту женщину. Вы живете с ней, вы поощряете её поведение. «Время никого не щадит» — так она сказала? Она права. Только время отнимает не только молодость. Оно срывает маски. Сегодня я увидела ваше истинное лицо, Вадим Сергеевич. Лицо труса, который ворует у компании, чтобы его жена могла пускать пыль в глаза, а потом предает её при первой же опасности. Вы оба стоите друг друга.
Наталья достала из сумочки тонкую папку с официальным бланком и положила её на стол.
— Здесь мое предварительное заключение. После сегодняшнего вечера оно стало окончательным. Я не вижу смысла слушать ваши оправдания. Разговор окончен.
Вадим дрожащей рукой потянулся к папке. Он открыл её, пробежал глазами по первой странице, и папка выпала из его ослабевших пальцев на белоснежную скатерть.
— Увольнение по статье… с формулировкой «утрата доверия»? Передача материалов в службу экономической безопасности и прокуратуру? — прошептал он. — Наталья Викторовна, это же конец… Это тюрьма… У нас ипотека, кредиты…
— Инга справится, — холодно улыбнулась Наталья. — Она ведь такая красивая, ухоженная женщина. Наверняка найдет нового спонсора для своих салонов. А вам, Вадим, придется научиться жить по средствам. Возможно, даже освоить метро. Говорят, это очень отрезвляет и расширяет кругозор.
Наталья встала, высокая и прямая в своем простом костюме. Она была настоящей хозяйкой положения. Она достала из кошелька несколько крупных купюр и бросила их на стол, принципиально не желая быть должной этому месту ни минуты.
— Прощайте. И, Инга, — Наталья на секунду задержалась, глядя в заплаканные глаза бывшей однокурсницы, в которых плескался ужас и непонимание. — На твоем месте я бы начала искать работу. Прямо завтра. Боюсь, блеск ваших бриллиантов скоро потускнеет.
Наталья развернулась и, не оглядываясь, пошла к выходу. Стук её невысоких, но уверенных каблуков по мраморному полу звучал как удары молотка судьи, выносящего окончательный приговор.
Вадим и Инга остались сидеть за столиком в оглушающей тишине. Вокруг по-прежнему сияли люстры, звенели бокалы, смеялись люди. Праздник жизни продолжался, но для них двоих он только что закончился.
— Ты… Ты всё уничтожила! — прошипел Вадим, глядя на жену с лютой ненавистью. — Ты меня уничтожила своей тупостью!
— Я не знала… Вадик, я же не знала… — зарыдала Инга, размазывая по лицу дорогую косметику, которая теперь смешивалась со слезами отчаяния. Её лицо в один миг постарело лет на десять, обнажив всю фальшь ботокса и филлеров.
Она посмотрела на свои руки, на сверкающий бриллиант. Еще полчаса назад он был символом её успеха и власти. Теперь он казался стекляшкой, тяжелым и бесполезным грузом, напоминанием о цене, которую придется заплатить за одно неосторожное, злое слово.
