В субботу Марина встала в шесть утра. На кухне закипела работа. Она мариновала гуся в меде и горчице, резала салаты, пекла пироги. Квартира наполнялась ароматами праздника. Галина Петровна выползла к десяти, в бигуди и старом халате, и сразу начала руководить.
— Лук мельче режь, Лена крупный не любит. Салфетки где? Ну кто так складывает? Дай сюда, я сама. Хотя нет, у меня маникюр. Сама делай.
Марина кивала и улыбалась. Эта улыбка была приклеена к ее лицу суперклеем. Внутри нее звенела пустота, готовая взорваться.
К трем часам дня гости начали собираться. Первой вплыла Лена, золовка. Пышная, шумная, в платье с люрексом, которое трещало по швам. За ней плелся ее муж Виталик, с видом человека, которого оторвали от дивана и заставили совершить подвиг.
— Приветики! — Лена чмокнула воздух рядом с щекой Марины. — Ой, ну и жара у вас на кухне. Кондиционер не поставили еще? Жмотитесь?
— Привет, Лена. С днем рождения, — Марина приняла пальто.
— Подарки потом! — скомандовала Галина Петровна, выходя из своей комнаты в нарядном платье (с пятном на подоле, которое она не заметила). — Сначала стол! Мариночка там расстаралась.
Застолье началось. Тосты звучали один за другим.
— За Лену! Красавицу нашу!
— За маму, которая нас всех объединяет!
— За семью! Самое главное в жизни!
Марина сидела на приставной табуретке, как бедная родственница. Ей почти не давали слова, да она и не стремилась. Она наблюдала. Смотрела, как Сергей подкладывает сестре лучший кусок гуся. Как Галина Петровна подливает зятю коньяк, купленный Мариной. Как Лена критикует салат («майонеза мало, суховат»).
Они ели ее еду, пили ее алкоголь, сидели в ее квартире и даже не замечали ее. Для них она была мебелью. Удобной, функциональной мебелью, которая иногда подает голос.
— Ну, а теперь самое главное! — Галина Петровна торжественно встала, постучав вилкой по бокалу. — Подарки!
Она нырнула под стол и достала два пакета.
— Сначала сыночку, моему защитнику, — она протянула пакет Сергею. — Чтобы ты не грустил и отдыхал после работы.
Сергей, как ребенок, разорвал бумагу.
— Ноут! Игровой! Мама! — он чуть не прослезился. — Ты лучшая! Восемьдесят кусков такой стоит, я смотрел! Откуда деньги?
— Накопила, — скромно опустила глаза свекровь. — Экономила на себе, но детям — все лучшее.
— А это тебе, доченька, — второй пакет перекочевал к Лене. — Сертификат в спа на полный день, «Королевский уход». И… вот.
Она открыла коробочку. Золотые серьги с топазами сверкнули под люстрой.
— Ааа! — завизжала Лена. — Мамочка! Это же те, из каталога! Виталик, смотри! Золото! Топазы!
— Ну, теща, даешь, — крякнул Виталик, явно впечатленный. — Уважаю.
Лена тут же начала примерять серьги, вертясь перед зеркалом в прихожей.
— Шикарно! Просто шикарно! Марина, смотри, как мне идет! Не то что твоя бижутерия.
Марина медленно отложила вилку. Вытерла губы салфеткой. Встала.
— У меня тоже есть подарки, — сказала она. Голос прозвучал неожиданно громко. — Для всех вас.
— О, конвертик? — ухмыльнулся Сергей. — Надеюсь, не пятьсот рублей?
— Нет, не пятьсот, — Марина взяла с комода папку с документами, которую положила туда заранее. — Намного больше.
— Начнем с именинницы. Лена, держи.
Она протянула Лене лист бумаги. Та схватила его, ожидая увидеть подарочный сертификат или деньги.
— Что это? — Лена нахмурилась. — Товарный чек? И какая-то выписка?
— Это чек на твои серьги и сертификат, — спокойно пояснила Марина. — А также выписка с моего банковского счета. Вчера я взяла распечатку движений средств. И, как видишь, сумма, потраченная на твои подарки, совпадает с суммой, которая пропала из моего дома три дня назад.
В комнате повисла тишина. Слышно было, как тикают часы на стене.
— Ты… ты что несешь? — Галина Петровна побледнела. — Это мои накопления!
— Нет, Галина Петровна, — Марина достала второй лист. — Это заявление в полицию. О краже двухсот тысяч рублей. Я подала его сегодня утром, через Госуслуги. И указала вас как главную подозреваемую.
— Ты с ума сошла?! — взвизгнула свекровь. — На мать?! Заявление?!
— А это тебе, Сережа, — Марина швырнула перед мужем еще одну пачку бумаг. — Изучай.
Сергей схватил документы.
— Исковое заявление о расторжении брака… Выселение… Ты что, серьезно?
— Абсолютно. Квартира моя, куплена до брака. Ты здесь никто. Твоя регистрация, кстати, закончилась неделю назад. Я не стала ее продлевать. Так что ты здесь находишься незаконно.
— Ты выгоняешь меня? Из-за денег? — у Сергея тряслись губы.
— Из-за подлости, Сережа. Из-за того, что ты знал, что твоя мать украла мои деньги, и покрывал ее. Из-за того, что ты жрал этого гуся и улыбался, зная, что я потратила последнее.
Марина обвела взглядом притихший стол.
— А теперь слушайте внимательно. Я аннулировала чеки. Я позвонила в магазин и в спа-салон. Ноутбук числится как «приобретенный мошенническим путем», его серийный номер в стоп-листе, гарантии нет, и при подключении к сети он заблокируется. Сертификат аннулирован. А серьги… Лена, снимай серьги.
— Что?! — Лена схватилась за уши. — Не дам! Это подарок!
— Это вещдок по уголовному делу, — жестко сказала Марина. — Либо ты отдаешь их сейчас, и я возвращаю их в магазин по чеку, либо завтра к тебе придет полиция с ордером на обыск. Чек у меня. Доказательства кражи денег — у полиции. Выбирай.
Следующие полчаса в квартире царил ад.
Галина Петровна изображала сердечный приступ, хваталась за грудь, пила корвалол (Маринин) и проклинала невестку до седьмого колена.
— Змея! Пригрела на груди! Да чтоб у тебя язык отсох!
Лена рыдала, размазывая тушь по щекам, и пыталась расстегнуть сложные замки сережек. Виталик, поняв, что пахнет жареным и полицией, бочком пробирался к выходу.
