Марина смотрела на эту женщину и понимала: она не шутит. Она искренне верит в то, что говорит. В её мире Марина была не человеком, не личностью, а функцией. Ресурсом. Банкоматом с функцией уборки и готовки.
В этот момент входная дверь с грохотом распахнулась. Вернулся Сергей.
— О, девчонки, чего шумим? — он вошел в комнату, раскрасневшийся, довольный. — В подъезде слышно, как вы отношения выясняете.
Он увидел лицо жены — бледное, с плотно сжатыми губами, и лицо матери — красное, обиженное.
— Сережа! — тут же заголосила Галина Петровна, бросаясь к сыну. — Твоя жена меня воровкой назвала! В тюрьму грозится посадить! Родную мать! Я для вас стараюсь, уюта хочу, праздника, а она…
Сергей нахмурился и повернулся к Марине.
— Марин, ты чего? Ну перегнула палку-то. Какая тюрьма?
— Она украла двести тысяч, Сережа, — тихо сказала Марина. — Деньги на машину. Все, что я откладывала.
Сергей поморщился, как от зубной боли. Он явно знал.
— Ну не украла, а взяла, — протянул он, отводя глаза. — Мамка говорила мне. У Ленки юбилей, надо же как-то… Ну мы же семья, Марин. Потом отдадим. С премии.
— С какой премии? — Марина почувствовала, как внутри что-то оборвалось. Тонкая нить, которая еще держала ее рядом с этим человеком. — Ты два года не получал премию. Ты половину зарплаты тратишь на обеды и сигареты, а вторую отдаешь маме «на лекарства». Ты живешь в моей квартире, ешь мою еду, спишь на моих простынях. И теперь ты покрываешь воровство?
— Заткнись! — рявкнул Сергей. — Вечно ты деньгами попрекаешь! Меркантильная стерва! Не в деньгах счастье, а в отношениях! Мать хотела как лучше! Праздник устроить!
— Праздник, значит, — повторила Марина.
— Да, праздник! — подхватила Галина Петровна. — В субботу все соберутся. Лена с мужем придут. И ты, Мариночка, будь добра, накрой стол. Чтобы не стыдно было. Гуся запеки. Лена любит гуся. И не смей портить людям настроение своей кислой рожей. Деньги — дело наживное, а семья — это святое.
Марина смотрела на них двоих. Они стояли рядом — мать и сын, одинаково наглые, одинаково уверенные в своем праве распоряжаться ее жизнью. Они были монолитом. Стеной, о которую она билась три года, пытаясь быть «хорошей невесткой» и «понимающей женой».
— Хорошо, — вдруг сказала Марина. Голос ее стал ровным, безжизненным. — Будет вам праздник. И гусь будет.
— Вот и умница, — просияла Галина Петровна, мгновенно сменив гнев на милость. — Иди, готовь ужин. Сережа голодный. И телек включи, там сейчас развязка.
Марина молча вышла из комнаты. В коридоре она прислонилась лбом к прохладным обоям. Двести тысяч. Цена прозрения. Дорого, конечно. Но, может быть, это самая важная покупка в ее жизни.
Она зашла в спальню, закрыла дверь на замок (впервые за все время) и достала телефон. Среда. До субботы три дня. Три дня, чтобы подготовить этот «праздник» так, чтобы они запомнили его навсегда.
Она не плакала. Время слез прошло. Пришло время калькулятора и холодного расчета. Марина открыла заметки в телефоне и создала новый список. Первый пункт гласил: «Найти чек от ноутбука». Второй: «Звонок юристу». Третий: «Купить самого жирного гуся».
Следующие три дня Марина жила в режиме спецоперации. Ей требовалась вся ее выдержка, чтобы не сорваться, не высказать им всё в лицо раньше времени. Она превратилась в тень — тихую, покорную, исполнительную.
В четверг она вернулась домой с огромными пакетами еды. Галина Петровна, инспектируя сумки, одобрительно цокала языком.
— Икра красная? Хорошо. Только банку маленькую взяла, надо было две. Лена любит щедро мазать. Огурчики соленые? Смотри, чтобы хрустели. А это что? Коньяк? — свекровь придирчиво повертела бутылку. — Ну, пойдет. Виталик, зять мой, любит подороже, но да ладно, сэкономила так сэкономила.
Марина молча раскладывала продукты. Каждая банка, каждая упаковка были куплены на кредитку, которую она опустошила почти до дна. «Гулять так гулять», — решила она. Это были инвестиции в финальное шоу.
Вечером, когда Сергей играл в свои «танчики» на старом компьютере (новый, подаренный мамой, был предусмотрительно спрятан до праздника), Марина подошла к нему с ласковой улыбкой.
— Сереж, мне тут на работе для отдела кадров нужно данные обновить. Дай паспорт на секунду, я серию и номер перепишу. И СНИЛС, если есть.
— А? Чего? — он не отрывал взгляда от экрана. — В куртке возьми. Только не потеряй, а то знаю я тебя, вечно все куда-то деваешь.
Марина взяла документы. Ушла на кухню, якобы переписывать. На самом деле она сделала четкие фотографии всех страниц. Затем зашла в приложение банка. У них был общий счет — «на черный день». Там лежало немного, тысяч сорок, но это были деньги, которые она переводила туда с каждой зарплаты. Сергей доступа к счету не имел, только карту, которая лежала в общем ящике.
Марина перевела все деньги на свой личный, тайный счет. Затем заблокировала общую карту. «Технический сбой», — скажет она, если спросят. Но они не спросят. Им не до того.
В пятницу она позвонила в магазин электроники. Представилась покупательницей, назвала данные чека (который нашла в мусорном ведре Галины Петровны — та была слишком ленива, чтобы рвать улики).
— Скажите, если упаковка не вскрыта, я могу оформить возврат? — вежливо спросила Марина. — Да, муж купил, а цвет не тот… Ах, вскрыта? А если брак? Нет? Хорошо, я поняла. А если я принесу справку из полиции, что товар был куплен на украденные средства? О, вижу, вы заинтересовались. Да, я подожду менеджера.
