«Ты продал мою машину без моего согласия?» — с яростью спросила Анна, ставя под угрозу семейные узы ради справедливости

– Мне тоже сложно. Я каждый день с шести утра до одиннадцати вечера работаю. На WB конкуренция жесткая, клиенты требовательные. Один негативный отзыв – и продажи падают. А без машины я вообще не смогу возить товар на склад.
– Анна Викторовна, давайте встретимся, обсудим…
– Не о чем говорить. Машину вернуть до завтрашнего вечера, иначе заявление в полицию.
Я отключилась. Олег сидел на диване, держась за голову.
– Ань, ну нельзя же так с родней поступать…
– Это не моя родня. И поступили так вы, а не я.
– Ладно, может, я был не прав. Но мама уже задаток внесла, квартиру присмотрела…
– Пусть возвращает задаток.
Зазвонил дверной звонок. За дверью стоял незнакомый мужчина лет пятидесяти.
– Анна Викторовна? Петров, автоюрист. Можно поговорить?
Я не стала приглашать его в дом. Мы остались в прихожей.
– Валентина Семёновна попросила переговорить с вами лично. Она готова вернуть автомобиль, но ей нужно время…
– Месяц. Может, полтора.
– За это время я потеряю больше, чем машина стоит. У меня контракт с поставщиком – каждую неделю новые партии товара забирать надо. Без машины контракт сорвётся.
– А если Валентина Семёновна компенсирует ваши расходы на такси?
– Вы представляете, сколько стоит такси от Подольска до склада в Домодедово? Три раза в неделю?
Петров помолчал, прикидывая суммы.
– Дорого получается…
– Очень дорого. Проще купить новую машину. Что я, собственно, и планирую сделать на деньги от кредита.
– Постойте, какого кредита?
Я показала ему документы по кредиту под залог машины Олега.
– Понимаете, мы тоже семья. Раз муж считает, что моё имущество можно продавать без спроса, значит, и его имущество тоже можно закладывать. Справедливо?
– Но это же мстительность какая-то…
– Это справедливость. Я два года честно работала, строила бизнес. А они за один день всё разрушили.
– Хорошо, а если Валентина Семёновна найдёт способ вернуть машину завтра?
– Завтра уже поздно. У меня сегодня последний день отгрузки по контракту. Завтра поставщик начислит штрафы.
– А если мы компенсируем штрафы?
– А моральный ущерб кто компенсирует? Я два года строила репутацию на маркетплейсе, а теперь из-за ваших махинаций могу её потерять.
Петров растерянно молчал. Из комнаты вышел Олег.
– Мужик, может, мы как-то договоримся? – обратился он к юристу. – Жена у меня строптивая, но отходчивая…
– Строптивая? – переспросила я. – Олег, я два года вкалывала как лошадь, чтобы у нас были деньги на будущее. А ты с мамой за спиной всё прокрутили.
– Да мы не хотели тебя расстраивать…
– Не хотели расстраивать, так не крали бы мою машину.
– Может, всё-таки найдём компромисс? Валентина Семёновна – одинокая женщина, ей помочь надо…
– Если она одинокая, пусть сын к ней переезжает. Помогает по хозяйству.
– Анечка! – возмутился Олег. – Ты что говоришь?
– Правду. Твоя мама решила, что может распоряжаться моим имуществом. Значит, и я могу распоряжаться твоим. Кредит под залог твоей машины уже оформлен.
– Но я же согласия не давал!
– А я согласие на продажу моей машины давала?
Петров переводил взгляд с меня на Олега:
– Понимаю вашу позицию. Но давайте искать выход…
– Выход простой, – сказала я. – Машину вернуть. Немедленно. А дальше пусть ваша Валентина Семёновна сама решает свои жилищные вопросы.
– Хорошо, а если она вернёт машину сегодня к вечеру, вы откажетесь от заявления в полицию?
Я задумалась. С одной стороны, хотелось проучить их как следует. С другой стороны, моё время тоже дорого.
– Вернёт машину – не буду подавать заявление на кражу. Но кредит под залог машины мужа остаётся в силе.
– Почему? – взмолился Олег.