Я же просила не трогать папины документы! Это наследство моего отца, а не ваша собственность! — голос Марины дрожал от едва сдерживаемой ярости, когда она увидела свекровь, роющуюся в ящике старинного письменного стола.
Галина Васильевна медленно повернулась, в её руках была потрёпанная папка с документами. На её лице играла улыбка — та самая, которую Марина научилась распознавать за три года брака. Улыбка победительницы, уверенной в своём превосходстве.
— Ах, деточка, какая ты нервная. Я просто навожу порядок в нашем доме. Ведь мы же одна семья, правда? — её голос был приторно-сладким, как переспелый виноград.
Нашем доме. Эти два слова резанули слух Марины острее любого оскорбления. Квартира, в которой они сейчас находились, принадлежала её покойному отцу. Он оставил её Марине год назад, и это была единственная память о нём — просторная трёхкомнатная квартира в центре города, с высокими потолками и старинной лепниной. Марина берегла каждую вещь, каждую фотографию, каждый предмет мебели, хранивший тепло отцовских рук.
Но с тех пор, как два месяца назад свекровь «временно» переехала к ним после продажи своей квартиры, всё изменилось. Галина Васильевна вела себя не как гостья, а как полноправная хозяйка. Она переставляла мебель, выбрасывала «старьё», заменяла шторы и постельное бельё на свой вкус. И самое ужасное — Андрей, муж Марины, не видел в этом ничего плохого.
— Верните документы на место, — Марина протянула руку, стараясь говорить спокойно. — Это личные бумаги моего отца.
Галина Васильевна театрально вздохнула и покачала головой, словно имела дело с капризным ребёнком.
— Маринка, ты же взрослая женщина, а ведёшь себя как девчонка. Эти бумаги просто пылятся без дела. Я хотела разобрать их, может, что-то важное найдётся. А то вдруг там есть долговые обязательства или ещё что...
— Никаких долгов у папы не было! — Марина почувствовала, как внутри поднимается волна гнева. — И я прошу вас больше не лезть в его вещи!
В этот момент в комнату вошёл Андрей. Высокий, широкоплечий, с мягкими карими глазами — он был красивым мужчиной, но за три года брака Марина поняла, что за этой внешней силой скрывается удивительная слабость характера. Особенно когда дело касалось его матери. — Что за крики? — спросил он устало, словно заранее знал ответ и не хотел его слышать.
— Андрюша, — Галина Васильевна мгновенно преобразилась, её голос стал жалобным и обиженным, — я просто хотела помочь с уборкой, а твоя жена на меня накинулась. Я же стараюсь для вас, а в ответ — одна грубость.
Марина не могла поверить своим ушам. Эта женщина за секунду превратилась из надменной хозяйки в несчастную жертву. И самое страшное — Андрей купился на этот спектакль.
— Марин, ну зачем ты так с мамой? Она же хотела как лучше, — он подошёл к матери и приобнял её за плечи.
— Она рылась в папиных документах! В личных вещах! — Марина чувствовала, как её голос срывается. — Это моё наследство, моя память об отце!
— Наследство, наследство, — Галина Васильевна покачала головой. (продолжение в статье)
Марина открыла дверь квартиры своим ключом, вошла и зажгла в прихожей свет.
Первое, что бросилось ей в глаза – красные женские туфли, стоящие в прихожей. Она их сразу узнала, это были туфли...
Утром на работе Марине стало плохо. Она почувствовала резкую тошноту и головокружение.
В последние пару дней она уже испытывала легкое недомогание, но старалась не обращать на это внимания. А сейчас ей стало по-настоящему плохо.
— Что случилось? – обеспокоенно повернулась к Марине соседка по кабинету, Аня.
— Да что-то вдруг затошнило, и голова закружилась, – расстегивая воротник блузки и проводя ладонью по вспотевшему лбу, отозвалась Марина.
— А ты часом не беременна? – хитро улыбнулась Аня.
— Да, ну нет, скажешь такое! – отмахнулась Марина. – Скорее всего, съела что-то несвежее.
— Что ты могла съесть несвежее, если ты ярая сторонница здорового питания? – захихикала Аня.
Марина задумалась. А что, если она и вправду беременна? Да нет, не может быть. Или все-таки может…
— Слушай, Ань, я все-таки хочу провериться. Вдруг и правд. Я в аптеку сгоняю.
Марина встала со стула, вышла из кабинета и быстрым шагом направилась к выходу из офиса...
Через десять минут она стояла в офисном туалете и не могла отвести взгляда от двух полосок на тесте.
Она беременна!
Марина не знала, радоваться ей или огорчаться. Они с мужем Андреем были пока не готовы к детям. Но раз уж так получилось… Вдруг это судьба?
Мысли путались. Марина поняла, что сегодня ей уже не удастся нормально поработать и пошла к начальнице, Ирине Ивановне, чтобы отпроситься домой.
Начальница, узнав в чем дело, ласково улыбнулась:
— Конечно, Мариша, иди домой. (продолжение в статье)
— Мила, это не просто просьба. Моя мама действительно нуждается в помощи, — Артём говорил мягко, но настойчиво, глядя на неё через стол.
Мила молчала, изучая чашку с чаем. Она знала, что разговор неизбежен, но решение казалось слишком сложным. Их жизнь здесь была привычной, стабильной. А предложение мужа выглядело как шаг в неизвестность.
— Артём, ты понимаешь, что это меняет всё? — наконец сказала она, подняв взгляд. — У нас тут дом, моя работа, Саша привык к садику. А твоя мама… Она справлялась раньше. Почему ты думаешь, что теперь она не сможет?
— Потому что она стареет, Мила. У неё больше проблем со здоровьем, чем она готова признать. Я не могу просто сидеть и ждать, пока станет хуже. Это мой долг как сына.
Мила вздохнула. Её разум понимал, что в его словах есть логика, но сердце сопротивлялось. Разве их счастье не должно быть для него приоритетом?
— А что будет с нашей жизнью? — спросила она тихо. — Я оставлю всё, к чему привыкла. И ради чего?
— Ради семьи, Мила. Семья — это важно.
Она хотела возразить, но слова застряли в горле. Её лицо было напряжённым, но Артём, казалось, этого не замечал. Он уже принял решение, и её согласие было лишь формальностью.
Через неделю они начали собирать вещи. Мила чувствовала, как с каждой упакованной коробкой она оставляет позади частичку себя. Их уютная квартира, утренние пробежки в парке, разговоры с подругами за кофе — всё это оставалось здесь, в большом городе.
Когда машина, забитая до отказа, выехала на шоссе, их сын Саша радостно прыгал на заднем сиденье, восторгаясь поездкой. Артём держал руль, иногда бросая на Милу одобрительные взгляды. Но она смотрела в окно, пытаясь понять, куда исчезло её чувство радости.
Дом свекрови оказался таким, каким она и представляла, аккуратным, с кричащими обоями и увешанными фотографиями стенами. Надежда Петровна, невысокая женщина с коротко подстриженными седыми волосами, встретила их с улыбкой.
— Добро пожаловать, дети! — сказала она, обнимая Артёма. — Как хорошо, что вы теперь рядом.
Мила почувствовала холод в этом приветствии, несмотря на внешнюю теплоту. Её свекровь никогда не была против их брака, но и настоящей близости между ними не возникло.
— Как дорога? Всё ли у вас в порядке? — спросила Надежда Петровна, мельком посмотрев на Милу.
— Всё хорошо, мама, — ответил Артём за обоих.
Саша, как всегда, первым побежал осматривать новое место, восторженно восклицая при виде каждого угла. Мила почувствовала, как на плечи ложится незримая тяжесть. Это место не было её домом. И, казалось, никогда им не станет.
Первую неделю Мила пыталась приспособиться. Она привыкла вставать рано, готовить завтрак, а потом заниматься домашними делами или проверкой студенческих работ. Но теперь её день был полон неожиданных вмешательств.
— Ты уверена, что Саша это будет есть? — спросила Надежда Петровна за завтраком, глядя на её приготовленный суп. — Я сварила кашу, она гораздо полезнее.
— Спасибо, но у нас всё продумано, — вежливо ответила Мила.
— Ах, милая, вы молодые, ещё всему учиться и учиться, — сказала свекровь с тёплой, но поучительной улыбкой.
Каждое такое замечание било по её самооценке. Мила старалась быть сдержанной, но чувствовала, как её терпение тает.
— Артём, я не чувствую себя здесь хозяйкой, — призналась она вечером. — Твоя мама буквально не оставляет мне места.
— Ты перебарщиваешь, — отмахнулся он. — Мама просто хочет помочь. (продолжение в статье)