— Вы же сами говорили, что хотите поменять машину… — добавил он уже тише, будто до последнего надеялся, что это какое-то недоразумение.
Наталья Семёновна словно уменьшилась в размерах и буквально вдавилась в стул. Её блестящая финансовая концепция разбилась о простую и очень неприятную реальность.
— Да вам самим-то не совестно? — взорвался Андрей, обводя гостей возмущённым взглядом. — Мы вообще-то семья! Какая разница, у кого сейчас деньги? Мама меня вырастила, жизнь мне дала! Вы из-за своей мелочи тут сцену устраиваете?
— Андрей, чужую мелочь сейчас пересчитываешь именно ты, — жёстко остановила его я. — Причём не просто пересчитываешь, а уже успел ею распорядиться. Захотел побыть щедрым сыном за счёт других людей? Прекрасная идея. Только благородство оплачивают из собственного кармана.
Андрей шумно сопел, как кастрюля, у которой вот-вот сорвёт крышку. Его изящная схема рассыпалась прямо на глазах. Он явно был уверен, что при людях женщина проглотит любое унижение, лишь бы не испортить картинку. Но он не учёл одной детали: я ежедневно выбиваю скидки у поставщиков металлопроката, и надутые щёки давно перестали производить на меня впечатление.
— Ах вот как? — Андрей решил сменить тактику и пошёл на крайние меры, изображая оскорблённое достоинство. — Значит, вы все здесь настолько мелочные? Значит, для вас бумажки важнее родственных уз?
Он резко развернулся к матери. Наталья Семёновна инстинктивно отпрянула: расставаться с добычей она явно не собиралась.
— Матушка, будьте добры, передайте мне эти конверты, — произнёс Андрей наставительно, стараясь придать голосу благородную глубину. — Я желаю этим людям только добра и материального процветания. Пусть забирают свои подарки, раз им жалко для святой женщины!
— Андрюшенька, ну не надо, ну зачем так кипятиться, — затараторила свекровь, прикрывая мопса руками и прижимая к себе сумку. — Средства уже включены в мой пенсионный резерв. Возвращать их обратно экономически нецелесообразно. Инфляция, между прочим!
— Мама, прошу вас, отпустите! — упрямо продолжал Андрей, ухватившись за ручки гобеленовой сумки.
Наталья Семёновна вцепилась в неё с другой стороны. Несколько секунд мать и сын молча тянули несчастную сумку каждый на себя прямо над остатками свадебного торта, будто устроили соревнование по перетягиванию каната.
— Андрей, порвёшь же! — жалобно причитала свекровь.
— Отдайте, я должен научить их щедрости! — тяжело дышал жених, не ослабляя хватки.
В какой-то момент заевшая молния с сухим треском разошлась, и конверты, словно вспугнутая стая птиц, разлетелись веером по столу и на пол. Андрей схватил несколько штук и размашистым жестом протянул их гостям.
— Забирайте! — громогласно объявил он. — Раз для моей родной матери вам жалко! Подавитесь своими подачками! Марина, ты теперь довольна? Ты меня унизила! Ты испортила весь праздник!
Он замер посреди зала, тяжело дыша, с высоко поднятым подбородком и видом обиженного аристократа. В своей железобетонной уверенности Андрей уже видел дальнейшую сцену: гости смутятся, опустят глаза, начнут махать руками и бормотать что-то вроде: «Ну что вы, Андрей, мы вовсе не это имели в виду, оставьте, конечно, если маме нужно». А потом он, великодушно всех простив, соберёт конверты обратно.
Но он очень плохо знал моих гостей.
Первым к столу неторопливо подошёл дядя Олег.
— Мой был с синей ленточкой, — спокойно сказал он и вытянул из общей кучи плотный конверт. — И правда, зачем поощрять хамство. Лучше я на эти деньги себе лодку обновлю. А то сидишь, понимаешь, радуешься: племянницу замуж выдали за мужчину. А выясняется — за маминого кассира.
Следом подскочила Ирина.
— Так, а где мой, с Эйфелевой башней? Ага, нашла! — Она ловко вытащила нужный конверт, приоткрыла его, быстро проверила, на месте ли гривны, и спрятала в сумочку. — Благодарю за возврат средств, Андрей. Свадьба замечательная, давно я так выгодно не отдыхала.
Валерия с Денисом подошли уже не так уверенно, почти смущаясь.
— Андрей, мы тоже свой заберём, — тихо произнёс Денис, поднимая белый конверт. — Нам теперь кредит закрывать надо. Извини.
Сергей Павлович даже не стал участвовать в суете. Он подозвал официанта, коротко попросил передать ему конверт с логотипом компании и совершенно невозмутимо убрал его во внутренний карман пиджака.
С каждым исчезнувшим конвертом лицо Андрея вытягивалось всё сильнее. Победная ухмылка слетела мгновенно, уступив место искреннему, почти детскому недоумению. Как это вообще возможно? Он же устроил им публичный урок стыда. Почему никто не раскаивается? Почему они действительно забирают подарки обратно?
Наталья Семёновна сидела ошеломлённая и провожала взглядом каждый конверт, исчезавший в чужой сумке или кармане, будто у неё на глазах отнимали личный загородный дом.
— Вы… вы что творите? — наконец выдавил Андрей, когда в его руках почти ничего не осталось.