— Чайник, телевизор — вот и всё хозяйство.
Галина ушла, унося одолженную соль. Тамара ещё долго не отходила от окна. Она смотрела, как соседка, маленькая, будто съёжившаяся под двумя кофтами, медленно бредёт к своему дому. Прошла мимо высокого запертого здания с заколоченными ставнями, мимо резной стойки на крыльце, за которую когда-то наверняка держались детские руки.
А потом начались телефонные звонки.
Первой объявилась сватья, Жанна Олеговна, из Сум. За все годы она звонила Тамаре, кажется, всего дважды: в день регистрации брака детей и потом, когда появился на свет Матвей.
— Тамарочка, здравствуйте! — заговорила она с тревожной торопливостью. — Я уже всё знаю, места себе не нахожу. Конечно, ребята наши влипли, что тут скажешь. Но я вам как мать матери скажу: ради детей мы на всё пойдём. Была бы у меня своя квартира — я бы её не раздумывая отдала.
— Охотно верю, — спокойно ответила Тамара.
Следующей позвонила тётя Раиса из Луцка. С ней Тамара не разговаривала лет шесть, не меньше.
— Тамар, мне тут Валерия набрала, рыдает, — начала Раиса без предисловий. — Ты уж ребёнка-то не доводи.
— Раис, она тебе сказала, о чём именно просит?
— Ну… помощь какая-то нужна. А ты что, помочь не можешь?
После этого на экране высветилась Полина. Четырнадцать лет, брекеты, наушники в ушах даже за обедом.
— Ба, привет. А мы правда в дом побольше переедем? Мама сказала, у меня своя комната будет.
— Полин, — тихо спросила Тамара. — А сейчас у тебя разве нет своей комнаты?
— Нет. Я в зале сплю. За шкафом.
Тамара отключилась и тут же набрала дочь.
— Валерия. Объясни мне одну вещь. Три года назад мы ведь уже решали вопрос с комнатой для Полины. Именно поэтому я отдала вам трёхкомнатную квартиру. Три комнаты, Валерия. Как получилось, что спустя три года у ребёнка опять нет своего угла?
На том конце повисло молчание.
— Мам, ну ты просто не понимаешь, — наконец сказала дочь. — Третья комната сейчас под товар.
— Подо что?
— Под товар! Виталий же с маркетплейсом работает, ему склад нужен. Ты хоть представляешь, сколько у нас коробок?
— То есть у ребёнка нет комнаты, потому что в ней стоят коробки.
— А куда ему их девать?! Во двор выбросить?!
— Понятно.
— Ты сейчас серьёзно решила считать, кто кому и что отдал? — голос Валерии резко стал выше. — Тебе шести соток жалко? Родным внукам?
— Двенадцати.
— Что?
— Двенадцати соток, — отчётливо произнесла Тамара. — Если уж считаем, давай считать точно.
— Знаешь, папа бы так не поступил. Папа бы отдал и ни о чём не спрашивал.
После разговора Тамара ещё минут двадцать сидела на кухне в темноте, даже лампу не включила.
Сергей за лишнюю гривну удавился бы. Он вёл тетрадь расходов на стройку, записывал туда каждый гвоздь и любил повторять: доброта — это когда ты сам даёшь. А когда у тебя забирают — это уже бухгалтерия.
Только Сергей теперь не мог возразить.
В среду позвонили с незнакомого номера.
— Тамара Сергеевна? Добрый день, Юлия, агентство «Дом плюс». Я по вашим объектам. В субботу утром вам удобно? Покупатели хотят посмотреть участок при дневном свете, они из области поедут.
Тамара стояла у плиты с половником в руке. В кастрюле кипел суп.
— Какие ещё покупатели?
— Участок в Сосновке, двенадцать соток. Валерия Юрьевна сказала, что вы будете дома и всё покажете. Сам дом внутри можно не смотреть, их земля интересует, они там строиться планируют.
— Строиться, — повторила Тамара.
— Ну да. Дом они всё равно сносить собираются, он же старенький. Только, знаете, там ведь человек зарегистрирован, покупатель сразу спросил. Валерия Юрьевна ответила, что до сделки с регистрации сниметесь.
Суп побежал через край. Тамара молча отодвинула кастрюлю с горячей конфорки.
— Юлия, скажите, а вы давно занимаетесь нашими объектами?
— С августа. Сначала взяли в работу квартиру на улице Леси Украинки, потом уже участок добавился.
Половник звякнул и упал в раковину.
— Квартиру на Леси Украинки?
— Трёхкомнатную, да. По ней уже внесён аванс — сорок тысяч гривен, в начале октября. Сделку планируем на ноябрь. — Голос риелтора стал осторожным. — Тамара Сергеевна… вы ведь в курсе?
— В курсе, — сказала Тамара. — Просто уточняю сроки.
— Понимаете, Валерия Юрьевна мне сказала, что вопрос согласован. И что вы… ну… в возрасте и иногда забываете детали.
— Конечно, — ответила Тамара. — Возраст.
Она положила трубку. Перекрыла газ. Взяла телефон, открыла объявления и ввела в строку поиска: «Сосновка участок двенадцать соток».
Объявление нашлось почти сразу, второй строкой. На фотографии было её крыльцо. Её герань на подоконнике. Мурзик растянулся на ступеньках пузом кверху, как будто специально позировал. Под снимком значилось: «Участок 12 соток, электричество, скважина, дом под снос или под дачу. 1 280 000 грн, торг».
Дата размещения — одиннадцатое сентября.
Дочь позвонила ей четвёртого октября.
Двадцать три дня.
Тамара села за стол и принялась считать уже не как мать, а как бухгалтер. Квартиру выставили ещё в августе. Аванс в сорок тысяч гривен взяли в начале октября. Участок появился в объявлениях одиннадцатого сентября. А с бедой к ней пришли только четвёртого октября.
Значит, сначала всё выставили на продажу. А потом пришли просить разрешения.
И ещё одно. Ту самую трёшку, которую она отдала, чтобы внукам было где жить, тоже продавали. Получалось, все разговоры про «Полина уроки на кухне делает» были вовсе не про Полину.
Тамара набрала дочь.
— Валерия.
— Мам! Ты чего так поздно?
— Я подумала. Хорошо. Будем оформлять.
И вот именно в этот миг ей стало по-настоящему мерзко.
Голос дочери за какую-то долю секунды изменился до неузнаваемости. Стал сладким, тёплым, ласковым — тем самым голосом, каким Валерия в шесть лет выпрашивала новую куклу.
— Мамочка! Родная моя! Я знала, я Виталию сразу сказала: мама у нас золотая, мама всё поймёт! Ты даже не представляешь, как ты нас сейчас выручаешь!
— Представляю.
— Мы в пятницу приедем. Все документы уже готовы, от тебя только паспорт и идентификационный код нужны!
— Уже готовы?
— Ну я на всякий случай всё собрала. Чего время терять?
Если бы дочь накричала на неё, Тамаре было бы легче.
В четверг она поехала в город. Только не к нотариусу. Она поехала к Лидии, своей однокласснице, которая двадцать лет проработала сначала в регистрационной службе, потом в государственном реестре прав, а теперь выращивала орхидеи и уверяла всех, что с цветами проще, чем с людьми.
Лидия слушала молча, ни разу не перебив. Потом встала, принесла очки, внимательно посмотрела скриншот объявления, задержалась взглядом на дате, снова сняла очки и положила их на стол.
— Так, — сказала она наконец. — Давай начнём по порядку.